Тонем, испуганная, в гуле спираемомИнквизиторской пыткой небоскребных щипцов.Эй, взлетайте на аэроС ненавистным гаеромК истеричной мазурке нервных облаков.Небоскребы опустятся. Мы в окна взмечемЛюбопытство, прыгающее в наших глазах.В окне, с мольбою: не зачем-нечем,Увидим на веревке оскаленный страх.Под чердаком в треугольник отверстияСлух наш схватит за руки скелетный лязг,И тотчас-же поймем вчерашнюю версиюО новом на сатанинских плясок.А за крышею, выше, где луна-неврастеничкаПрогрызла заматеревший беловатый шелк,Вы потушите в абсолютном безмолвии личико,Искаженное от боли шумовых иголок.На память о взлете сегодняшнем выстругавИз соседней тучки экзальтированный апрель,Мы с дикою ирацией признанных призраков,Вверх тормашками грохнемся вниз, на панель.<p>«Небоскребы трясутся и в хохоте валятся…»</p>Небоскребы трясутся и в хохоте валятсяНа улицы, прошитые каменными вышивками.Чьи-то невидимые игривые пальцыЩекочут землю под мышками.Набережные заламывают виадуки железные,Секунды проносятся в сумасшедшем карьереУставшие, взмыленные, и взрывы внезапно обрезанные;Красноречивят о пароксизме истерик.Раскрываются могилы и, как рвота, вываливаютсяОттуда полусгнившие трупы и кости,Оживают скелеты под стихийными пальцами,А небо громами вбивает гвозди.С грозовых монопланов падают на-землю,Перевертываясь в воздухе, молнии и кресты.Скрестярукий любуется на безобразиеУгрюмый Дьявол, сухопаро застыв.<p>«Взвизгнул локомотив и, брызжа…»</p>Взвизгнул локомотив и, брызжаПаровою слюною на рельсы, проглотил челюстями спицТрехаршинные версты. День чахоточный высох,А вечер, расстрелянный фонарями рыжими,Вытаращил пучеглазые витрины из под ресницПодмалеванных плакатов и вывесок.Курносых от высокомерия женщин целовал неврастенник –Электрический свет. Перегнулась над улицей модель,А вы, связывая переулки в огромный веник,Расплескали взорную черень на панель.Я и сам знал, что я слаб, иНад нами прокаркало летучее кладбище ворон.Я, культяпая, раздул мои жабьиБедра и прыгнул сразу со всех сторон.Ведь если мое сердце красно, так это жеПотому, что ею бросили совсем живымВ кипящую жизнь, как рака. ИзведавшиКипяток, я шевелю, как клешней, языком тугим.Шевелю и нахлобучиваю до бровей железную крышуНа канкан моих великолепных и тряских костей,И в каждом вопле автомобиля слышуКрик, распятых наукой и людьми, чертей.<p>Лунные окурки</p><p>«Мы поехали с Вами в автомобиле сумасшедшем…»</p>
