Ночь встала – и месяц плешивыйС вей в траурном танце плывет;Как бального платья извивы –Растрепанных тучек полет.Оркестр трубящий и гулкийЛьет всплавленный гром в синеву…Вы снова, земля, на прогулкеИ снова я рядом плыву.Как груди огромной и полнойВолненье притяжно-сильней –Вздымаются пышные волныВзметенных приливом морей.Плывем мы, влюбленная пара,Казбек – словно белый esprit…Надо тьмущею тьмой тротуараСозвездий горят фонари.<p>«Отчего сегодня так странна музыка?..»</p>Отчего сегодня так странна музыка?Отчего лишь черные клавиши помню?Костюм романтика мне сегодня узок,Вспоминанье осталось одно мне.В моей копилке так много ласковыхВоспоминаний о женщинах и барышнях;Я их опускал туда наскоро,И вот вечера мне стали страшны.Писк мыши, как скрипка, писк мыши, как ведьма.Страшно в прелюдии огромного зала;Неужели меня с чьим-то наследиемЖизнь навсегда, навечно связала?И только помню!.. И в душе размягченной,Как асфальт под солнцем, следы покорныеЧьих-то копыт и шин разъяренных!– Провалитесь, клавиши чопорные!<p>«Прихожу в кинемо; надеваю на душу…»</p>
Рюрику Ивневу.
Прихожу в кинемо; надеваю на душуДля близоруких очки; сквозь туманОднобокие вальсы слушаюИ смотрю на экран.Я знаю, что демонстратор ленты – бумажкиВ отдельной комнате привычным жестомВставляет в аппарат вверх тормашками,А Вы все видите на своем месте.Как-то перевертывается в воздухе остовКартины и обратно правильно идет.А у меня странное свойство –Я все вижу наоборот.Мне смешно, что моторы и экипажиВверх ногами катятся, а внизу облакаЧто какой-то франтик ухаживает,Вися у потолка.Я дивлюсь и сижу удивленно в кресле.Все это комично; детско; сквозь туманВсе сумасшедше… И мне весело,Только не по Вашему, когда я гляжу на экран.<p>«У других поэтов связаны строчки…»</p>У других поэтов связаны строчкиРифмою, как законным браком,И напевность метра, как венчальные свечки,Теплится в строфном мраке, –А я люблю только связь диссонансов,Связь на вечер, на одну ночь!И с виду неряшливый ритм, как скунсом,Закрывает строки, – правильно-точен.Иногда допускаю брак гражданский,Ассонансов привередливых брак!Но они теперь служат рифмой веселенскойДля всех начинающих писак.А я люблю только гул проспекта,Суматоху моторов, презираю тишь…И кружатся в пьесах, забывши такты,Фонари, небоскребы и столбы афиш.<p>Триолет с каламбуром</p>О, бледная моя! КаракулиЯ ваши берегу в столе…Ах мне-ль забыть, как в февралеВас, бледную мою, каракулиЗакрыли в набережной мгле,И, как, сказав: «Adieu» – заплакали!О, бледная моя! КаракулиЯ Ваши берегу в столе…
