Американский писатель Джон Апдайк (1932–2009) принадлежит ко второму поколению американских модернистов, которое во многом сформировалось в полемике с атеистическим экзистенциализмом и постмодернизмом. Подобно своим современникам Джону Гарднеру и Уильяму Стайрону, он придерживался консервативных взглядов в отношении человека, мира и эстетической реальности. Консерватизм Апдайка был связан с его протестантскими представлениями, интересом к лютеранским и кальвинистским доктринам, а также с последовательным антигуманизмом. Эти идеи сформировали его эстетическую теорию, которая сблизила Апдайка с так называемым высоким модернизмом. Апдайк активно использует приемы Дж. Джойса, Т. С. Элиота, Генри Миллера, в частности привлекая в качестве сверхструктуры, задающей единство текста, архаический ритуал и миф. Попытаемся показать, каким образом проблема внутреннего поиска человека трансформировалась в реальности романа «Кентавр» (1962), который сам Апдайк считал лучшим своим произведением[449].
В романе «Кентавр» рассказчик, художник Питер Колдуэлл, лежит в постели с любовницей-афроамериканкой и вспоминает своего отца. В его памяти оживают случайные, выхваченные наугад из отрочества фрагменты жизни. Это события всего трех коротких дней, которые как будто бы предельно тривиальны. Апдайк описывает обычных людей в обычных обстоятельствах. Однако с первых же страниц становится очевидным, что вся материя романа – игра воображения рассказчика, который уже во второй главе открыто признается, что все рассказанное – плод его фантазии. Питер, лежащий в постели со своей чернокожей любовницей, вызывает в памяти обстоятельства прошлого и самовластно их изменяет, вкладывая в них тот смысл, который созвучен его нынешним духовным поискам. Питер, теперь уже взрослый человек, проецирует их на прошлое, на самого себя, когда он был подросткам, на образ покойного отца свои сегодняшние переживания. В настоящем времени Питер – третьеразрядный художник-авангардист, пишущий отвлеченные абстракции. Подобно Стивену Дедалу, персонажу романов Дж. Джойса «Портрет художника в юности» и «Улисс», он отвергает материю жизни и обращается к сфере чистого духа, где, как ему кажется, он может обрести свое «я», и к сфере искусства, с помощью которого хочет обрести вечность. Он видит себя подростком, бунтующим против вещей, бессмысленно материальных, духовно неоправданных, экзистенциалистски равнодушных великим человеческим устремлениям. Питер-подросток в воображении Питера-художника ненавидит свое «земное» тело, пораженное псориазом. Он бунтует против «земных» авторитетов, принимающих в его сознании образы языческих богов, и одновременно против отца, который ему видится кентавром Хироном. Он полагает, что приближается к Богу, к вечности, но на этом пути испытывает чувство затерянности в пустой вселенной и чувство богооставленности. При этом, страдая духовно, Питер бессознательно наслаждается этими чувствами, замыкаясь в гордыне. Бунт возвышения над жизнью приводит его к абсолютному индивидуализму, запертости в пределах собственного «я».
Отца, Джорджа Колдуэлла, Питер невольно видит своим alter ego и приписывает ему свои внутренние проблемы. Измученный каждодневной рутиной, бедностью, экзистенциальным равнодушием жизни, Джордж Колдуэлл также пребывает в духовных поисках. Он стремится познать вечность, приблизиться к Богу. Он размышляет и рассуждает о смысле сущего, о предназначении человека, о Боге, о богооставленности, задает сложные вопросы окружающим (они выступают в роли языческих богов) и никогда не получает внятных ответов. Собственная жизнь и проблемы, которые он решает, будучи отцом семейства и школьным учителем, кажутся ему мелкими, ненужными и неоправданными с точки зрения Замысла и вечной жизни[450].