– Отлично! Просто осознай, что твоя душа, которая находится внутри, не просто является созданием Творца. Она является Его частью, кусочком от общего божественного Света – вот это и есть твоя душа, – каждая Его фраза вызывает новую волну мурашек. – И теперь ответь мне: можно ли не любить это?
До меня, наконец, доходит смысл сказанного. Что любовь к себе – это не что иное, как восхищение созданием Творца, и, кроме этого – восхищение своей душой, как части Творца. И что это и есть – невероятный, вечный источник чистой любви, который ищут, как нечто самое главное и сокровенное, и ищут в самых отдалённых местах планеты, но не у себя внутри. Воистину: максимально надёжный способ спрятать что-либо – это положить на самое видное место!
– Я хочу туда, Джая, – я показываю пальцем наверх. – Я хочу домой, в свет. Можно?
– Разумеется, но только на время, – мой Джая улыбается светлой улыбкой, и сейчас Он как никогда похож на Ангела. – Устроим тебе каникулы.
– Покажи мне это! – прошу я Его. – Покажи мне Седьмой!
Он улыбается, берёт меня за руку и мягко произносит:
– Закрывай глаза. Проведу тебя коротким путём.
Послушно зажмуриваюсь.
Белый шарф, который так долго вязал Джая, широкой дорогой раскатан прямо по воздуху, перед нами. Ступаю на него и иду, как по верёвочному мосту без перил – странно, но он устойчив, почти не раскачивается. Джая следует впереди, и от этого идти не так страшно. Он держит меня за руку, плотно сложив свои ослепительно белые крылья.
Мы оказываемся на краю пропасти на верхушке огромной горы: её поверхность искрится снегом, и мы оба провалились бы в сугробе, если бы не этот белый шарф, лежащий поверх него. Край шарфа опускается за край обрыва, и кисточки болтаются в воздухе, волнами покачиваясь от ветра.
На горизонте розовеет сонными лучами нежное утреннее солнце, предвосхищая восход. Наконец, первые мягкие лучи проливаются пучком чистого волшебного света, и он заливает всё пространство, растворяя очертания грандиозного горного пейзажа. Вершины окружающих нас гор озаряются светом розового кварца и затем вспыхивают ослепительно ярким всепроникающим огнем. Жмурюсь. Джая отпускает мою руку. Мне становится очевидным название горы, на которую мы попали.
– Джая! – спрашиваю я, опасаясь услышать ответ: – Это же Белуха! Мне на неё нельзя! Или я что, уже сумасшедшая?
– Да, нормальные люди автостопом в одиночку не ездят, – кивает Он, ухмыльнувшись, а затем неожиданно кричит: – Полетели! – после чего быстро делает шаг навстречу пропасти, прыгает, оттолкнувшись двумя ногами, и ныряет вниз, раскинув руки.
Что? ЧТО?
– Да-ава-а-ай! – слышу я из толщи ярко-белых дымчатых слепящих облаков, обнимающих гору далеко внизу: так же мне кричали на фестивале, когда я боялась прыгнуь с тарзанки в воду. Здесь тарзанки нет, и воды тоже. Хочешь любить – шагай в пропасть? Просто шагнуть в этот солнечный туман?
Отшатываюсь от края, едва не потеряв равновесия. Высота оглушает. Страх сжирает альвеолы, мешает сделать вдох. Холод подкожно пронизывает всё тело волнами. Джая далеко внизу, в облаках, и я Его не вижу и не слышу. Прыгнуть? Шутишь? Мучительные сомнения, и единственно верное из возможных решений: ну, нетушки…
Нет. Нет и нет. Отступаю назад. Я не сумасшедшая. Волнение сразу улетучивается, потому что решение принято и волноваться больше не о чем.
Ещё один шаг назад. Шарф и снег под ним мягко продавливаются под босыми ногами. Облегчённо вздыхаю, улыбаясь. Как там говорится… «Убивает не падение, а приземление»?
И вдруг что-то изнутри мощно толкает меня вперёд – какая-то внутренняя сила, бесшабашность, весёлость взрывается звонким фейерверком, и я, стремясь опередить свой страх, толкаюсь ногой, прыгаю и лечу с обрыва вниз… С криком:
– Ах-х-х-х! – и запоздалым чувством щемящего ужаса.
Я лечу, – лечу предсказуемо вниз. Ветер, бьющий в лицо, острыми снежинками режет глаза, свистит в ушах. Сильно зажмуриваюсь. Ни страха, ни холода. Сейчас будет удар, и – конец. Однако, я начинаю лететь медленнее и вскоре совершенно замедляюсь. За спиной слышится странный шелест, словно бы это… крылья? Открываю глаза, поворачиваю голову и вижу… Крылья! Вот это да! Белые, огромные, как у Джая! У-и-и-и!
– Джа-а-а-ая-я-я-я! Я лечу-у-у-у! – ору, влетая в кучевые облака и захлёбываясь от эмоций.
– Добро пожаловать на седьмой план, – улыбаясь, отвечает мне Он, медленно паря справа, и шутит: – Здесь отличные воздушные потоки.
Я проваливаюсь в бесконечное пространство, состоящее из ослепительной снежной белизны, сияющей яркими огнями. Белый, прохладный туман обволакивает мягким пушистым ощущением блаженства, где я плавно растворяюсь в пространстве безусловной любви и покоя. Хорошо-то как… Хорошо-то… Как… Счастливо улыбаюсь, зажмурив глаза от восторга. О, Боже… Как же это прекрасно-то!
Все, что вы делаете, делайте с любовью или не делайте вовсе (Мать Тереза).
