Соседняя лавка оказалась металлической мастерской. Там и сям валялись железяки и инструменты, которые здесь то ли изготовляли, то ли чинили. Хозяин лавки оказался англоговорящим и использовал свою образованность, чтобы выцыганить у меня какой-нибудь сувенир на память. Больше всего его привлекали мои ботинки. Так как расставаться с ботинками я не хотел, пришлось оставить ему автограф (монет и открыток уже не было).
Пока шел по солнечной Хаме в северном направлении, вдруг почувствовал себя аквариумом. В животе что-то булькало и мешало ходить. «Странно, — думал я, отлеживаясь на покрытом травой пригорке на окраине города, — отчего это? Ведь всегда мы вмиг упивали этот котелок и никогда не было проблем!» И тут я понял: в Судане мы выпивали котелок с 2.5 литрами чая на пятерых, в Египте и Иордании на двоих с Андреем, а тут я выпил его один, а потом пил еще чай в металлической лавке! А я-то думал: что это чай уже так плохо идет? Нездоровится, что ли?
Когда три литра чая и каркаде в моем организме немножко рассосались, я нацепил рюкзак и пошел дальше. Вот базар-развал, продают носки, бананы (доллар за килограмм) и иракские финики (в пять раз дешевле). Приобрел несколько пар носков. Когда же мне надоело идти по сему городу, меня подобрал в кузов какой-то грузовичок и вывез на трассу.
Там, на солнечном автобане, меня подобрал микроавтобус на Алеппо. Два с половиной месяца назад мы с Андреем, только въехавшие в Сирию, отмахивались от этих маршруток, в изобилии наполнявших трассу, опасаясь их платности. Теперь я уже знал, что Сирия — коммунистическая страна и здесь каждый получит по желанию своему. Водитель был даже доволен, что взял необычного, хотя и бесплатного, пассажира.
Едучи по главной сирийской магистрали, в сам Алеппо можно не заезжать. Не доезжая Алеппо, я вышел из машины и застопил большой шикарный автобус с буржуазными туристами: с видеокамерами и в шортах. Сие оказались, как это часто бывает, французы. Буржуи снимали на свои видеокамеры сирийские поля, деревни и коров, видных из окон автобуса, и балдели от экзотики.
На последней заправке перед границей автобус капитально остановился — видимо, бензин в Сирии дешевле, чем в Турции, и водитель стремился заполниться им впрок. Пошел пешком. Последние 25 сирийских лир потратил на килограмм сахара. Пока покупал сахар, разговорился с лавочником, и он скормил мне последнее сирийское угощение — чай с какими-то вкусностями.
Прощай, Сирия! На этот раз я пробыл здесь меньше суток — тороплюсь домой. Но уже сейчас, у пограничного шлагбаума, у меня возникает уверенность: когда-нибудь я сюда еще вернусь.
Как читатель помнит, между сирийской и турецкой таможнями — довольно большая полоса как бы нейтральной территории. Впрочем, пустой ее не назовешь: здесь стоит старинный руинированный замок, бродят турецкие солдаты (вот и теперь привязались: кто ты такой? почему пешком, а не на машине?), по сторонам дороги там и сям виднеются колючепроволочные ограждения. Минут через десять достигаю турецкой таможни, издали заметной по скоплению грузовиков.
К своему удивлению, вижу типичные российские запыленные КамАЗы. О, да и номера у них российские! Несколько дагестанцев (но мера 05-Rus) и даже один питерец (78-Rus) — такой же, что я видел вчера в Иордании, а может быть, он самый и есть. Откуда и куда, интересно, едут сии соотечественники?
… На небольшой тенистой полянке, на весьма уже утоптанной зеленой траве, на картонных подстилках, уже сорок дней сидели и гоняли чаи жители солнечного Дагестана в количестве пяти человек. Славная традиция ездить на хадж в Мекку на собственных КамАЗах на этот раз, при возвращении домой, подвела их. Турецкие таможенники узрели в их бумагах какие-то неполадки и обратно пускать их в свою страну не хотели. Хаджи оказались в дурацком положении: в Сирию вернуться они не могли (сирийская виза их уже прекратилась), в Турцию их не пускали, российское посольство в Анкаре на их телефонные звонки отвечало: это ваши, мол, проблемы. Так и жили они на нейтральной полосе, пили чай с медом (этого добра у них было хоть завались, они и в Саудию возили КамАЗами дагестанский мед), а решить проблемы с турками не могли, так как не знали турецкого языка, а турецкие таможенники не знали никакого другого. Хаджи отправили одного «гонца» (без машины) за помощью, турки его впустили, но эффекта пока не было. А тут подъехал еще один опоздавший хаджа, с питерскими номерами 78-Rus. Вероятно, его ожидает такая же, как и дагестанцев, непонятная участь.
Дагестанцы (и житель Питера среди них) были в высшей степени поражены явлением русского автостопщика и посадили меня пить с ними чай, попутно расспрашивая о моих приключениях, ругая турецкую бюрократию и агитируя меня принять мусульманскую веру.
— Это совсем просто, ничего не надо, всего три слова сказать, — объяснял один.
— Потом будешь в Саудию ездить, там виза бесплатная, а народ какой! Саудиты — люди богатые, и при этом добрые и простые, знаешь? Принимай ислам! — говорил другой.