- Ну, ладно, Рижий, я пошёл.
- Давай, давай, с меня бутылка, я помню. Жди!
Сони лукаво усмехнулся при упоминании о пузырьке и радостно испарился.
Насчёт пузырька всё было чистой правдой. В этом семестре мамочка снова отлила мне литр медицинского спирта, и я в ту самую историческую ночь изнасилования моего лица, не помня себя от боли и "счастья", пообещал Сони развести пузырёк. Тот, ясное дело, обрадовался и, похоже, до сих пор не забыл про это. Ну, а мне жалко не было. Пусть пацанёнок порадуется.
Я (как и все) отлично помнил первое употребление мамочкиного презента, а особенно его последствия. Думаю, что Коммунист и Рябушко до конца дней своих не забудут мой внеплановый день рождения 1994 года. Правда, сейчас я не особо был уверен, что именно мамочкин спирт был всему виной, поэтому я так легкомысленно пообещал его Сони. А следовало бы призадуматься.
Итак, Сони с утра меня немного развеселил, настроение у меня было отличное, и я решился подняться в 334-ую.
В коридоре меня сразу же окружила 213-ая.
- О, окольцованный вышел, - завизжал Юрик и, подбежав ко мне, прячясь, однако, за спины Шашина и Платона, спросил:
- Ну, чё, Рыжий, как спал-то?
- Откуда такая забота? - удивился я.
- Кольца спать не мешали? - пояснил Платон.
- А! Да нет, а с чего они мне мешать будут?
- Ну, как же, - опять вступил Юрик, - а вот это, - он потрогал кольцо на брови и резко отдёрнул руку, - с ним же заеб...ся.
К этому времени я уже настолько привык, что без мата ко мне никто не обращается, что относился к этому абсолютно спокойно.
- А по-твоему, я на брови сплю, да?
- А на чём же ещё? - удивился Юрик.
- Да пошёл ты на х.й со своей бровью, - рыгнул на Юрика Шашин, - Рыжий, ты мне вот что скажи: как ты сморкаешься?
- А как я сру, тебя не интересует? - изумился я. - Ты же вчера меня спрашивал!
- Да ответь ты ему, у него с башкой после вчерашнего не всё в порядке, - решил отмазаться Юрик и получил от Шашина мощный удар в поддых. Юрик не растерялся и ответил ему тем же. Ошалевший Шашин тогда стал наскакивать с кулаками на Юрика, пытаясь допрыгнуть до его лица. Тот в свою очередь прислонил Шашина к стенке и начал стучать об неё его головой.
Я ради приличия посмотрел на это представление (а то вдруг люди обидятся) и потопал дальше по коридору.
- Да ты не обращай на них внимания, - не отставал от меня свободный от представления Платон, - они почти всё время так. Это их обычные нормальные отношения, а так они добрые.
- Мне, вообще-то, в туалет надо, - остановившись около соответствующей двери, сказал я.
- А, ну, ты иди, иди, я тебя здесь подожду.
- А зачем? - моему удивлению не было предела.
- ... Не знаю..., - тихо ответил Платон.
Сделав своё дело, я застал его около сортира всё в той же задумчивой позе.
- Ну, ты это... расслабься, - решил взбодрить его я, - иди давай к своим добрым друзьям, а я дальше пойду.
Сделав Платону ручкой, я направился к лестнице, и тут Шашин и Юрик, увидав, как я стремительно удаляюсь, мгновенно оставили свои хип-хоповские телодвижения и ломанулись за мной вслед.
- Андрю-ю-ю-ха-а-а-а! - кричал на бегу на весь коридор Шашин. Позади него тряслось уставшее тело Юрика.
- Как ты сморка-а-а-ешься-я-я-я-я?
- Вот пристал, - в сердцах подумал я про себя.
- А вот так! - остановившись и смачно сморкнув на пол (что сделал впервые в жизни), сказал я и тут же скрылся на лестнице.
Дверь 334-ой мне открыл Чеченев.
- Во дурак, во дурак, - глядя на меня, произнёс он. - Заходи уж. Ты их так до сих пор и не снял?
- С какой стати я их должен снимать?
- Чай будешь? - решил сменить тему Чеченев, а потом, всё-таки, не удержался и добавил:
- Ну, дурак, а! Во дурак!
- Кого это ты там? - послышался из-за занавески голос Коммуниста.
- Да Рыжий пришёл в гости.
Коммунист вышел из укрытия и уставился на меня своими зенками.
- Чай будешь? - спросил меня Чеченев.
- Ну, ладно, давай, - согласился я и, обращаясь к Коммунисту, добавил:
- Миш, не смотри на меня так, а то мне смешно становиться.
- А как я на тебя смотрю? - спросил он.
Я хотел было ответить, но обернулся и... закричал.
В дверях стоял Паша и с порога начал орать благим матом:
- Кто? Кто его сюда впустил?
- Ну, я... - решил вставить Чеченев.
- А ты, вообще, молчи, - рявкнул на него Паша.
- Паша, ты чё, охамел что ли? - резонно возмутился Андрюха.
Паша не обращал на его слова ни малейшего внимания.
- Я спрашиваю, - продолжал он, - кто его сюда впустил?.. А... Ну, да... Зачем пустили, спрашиваю?! Он всю нашу комнату осквернит! Гнать его надо отсюда!
- Паша, заткнись! - рявкнул Чеченев. - Он ко мне пришёл, а не к тебе, ясно?!
- А ты чего орёшь на меня? Чё орёшь? - Паша покраснел от натуги как помидор.
- Сам орёшь! Как только вошёл, так и орёшь! - Чеченев пошёл пятнами.
- Ну, прямо как Юрик с Шашиным, - подумал я про себя, наблюдая за ними, - разве только что не дерутся.
- Ладно, Андрюха, - поспешно вставая, сказал я, - спасибо, конечно, за чай, но лучше я пойду отсюда. Кажется, я не вовремя.
И, обходя разбушевавшегося Пашу, я покинул столь гостеприимную 334-ую.
