Я вытащил украдкой сигарету и пошёл на свою площадку. Дымя в ночное небо, я вынашивал план мести. Во-первых, думал я, окончательно рассорюсь с Владиком — по-крупному и буду обращаться с ним как с полным нулем. Во-вторых: съем несколько его консервов (в отместку за джем). Ну, а в-третьих: уберу-ка я этот джем подальше от его ручонок.
Выбрав момент, когда в комнате был один Рудик, я перепрятал джем из шкафа к себе в тумбочку и строго-настрого велел Рудику молчать. Тому было только интересно.
На следующее утро мы с Димой проснулись от ужасного шума — Владику нужно было идти к первой паре (а нам ко второй), вот он и встал раньше нас. Хотя, честно говоря, просыпались мы каждый раз, когда он вставал ни свет ни заря. Сколько раз Рудик уже заплетающимся языком пытался ему втолковать, что по комнате можно ходить и другим способом, то есть бесшумно, и задевать его — Рудиковскую — кровать при этом совсем не обязательно. Кроме того, дверью тумбочки хлопать тоже нежелательно.
С таким же успехом Рудик мог пойти и рассказать всё это помойному ведру.
Сегодняшнее утро пополнилось новыми звуками — Владичка хлопал теперь уже дверцей шкафа и чем-то там невыносимо шуршал.
— Джем ищет, подлюга, — ехидно подумал про себя я, притворяясь, что сплю. — Ищи, ищи!
Естественно, что он ничего не нашёл, зато наспех настрочил что-то на бумажке, хлебнул чаю и убежал, что-то там напевая (как он думал — про себя), не забыв при этом, конечно же, случайно, налететь на Рудиковскую кровать.
Когда, наконец-то, его шаги утихли в коридоре, по комнате пронёсся отчаянный стон.
— Нет, ведь обязательно нужно стукнуться о кровать! — возмущался Рудик.
Нам уже скоро пора было вставать, поэтому снова засыпать не было никакого смысла, и я решил поддержать столь животрепещущую тему, тем более что возмущённый тон Рудика меня явно заинтересовал — такое с ним бывало далеко не часто.
— Ой, Дима, ты проснулся? — съехидничал я.
— Да как тут не проснуться, — голос Рудика становился всё более угрожающим, — он же ведь кровать мою с места сдвинул! Нет, ну, вот ты пройди, пройди мимо неё. Разве можно на неё наткнуться? Если только, конечно, не специально!
— А ты подозреваешь, что он всё это делает специально?
— Да ты что!!! Да он специально и йогурт не купит! Просто ему очки новые надо с определителем пути в координатах! Я, например, удивляюсь, почему у нас до сих пор шкаф не упал! А?!
— Ой, не знаю, не знаю, — в притворном испуге ответил я, — а что, надо?
— Чего надо?!!! — Рудик разошёлся не на шутку. — Надо чтобы он своей тумбочкой не скрипел — у меня челюсть сводит от этого звука! Надо чтобы он не харкался посреди ночи, когда я только-только усну! А ещё вот это, помнишь, когда он почти каждый раз что-то забывает, уже одевшись, снимает один ботинок и на одной ноге кенгуриными прыжками скачет до своей тумбочки! У меня всегда при этом такое впечатление создаётся, что на моей башке сваи заколачивают! А уж кровать при этом обязательно чуть ли не перевернет! Ну, чего ржёшь? А знаешь, на кого в эти моменты он похож бывает? Помнишь в Астрахани мы за компьютером в «Зомби» играли? Там на третьем уровне такое коричневое чудовище прыгает и бегает с вытянутыми ручонками! Так вот, просыпаюсь я, однажды, от его кенгуриных прыжков и вижу, как Владик точь в точь также вытянув ручонки, на цыпочках и, как ему кажется, абсолютно бесшумно подкрадывается к своей тумбочке! Ну, вылитое чудовище с третьего уровня!
— А ещё знаешь, — Рудик вдруг стих до еле слышного шёпота, — он ведь поёт!
— Да ты что?! — я вытянул удивлённо лицо и, не выдержав обстановки, расхохотался. Да, давненько Рудик так никому не изливал душу, наболело, наверное, у бедняжки.
— Ну, чего ты, чего, правда, поёт! Разве ты не заметил?
— А то как же, — сквозь смех ответил я, — он уже давно этим занимается, только почему-то именно тогда, когда мы спим.
— Наверное, не хочет, чтобы мы слышали, — предположил Рудик.
Я уже было успокоился, как после этих слов со мной случилась настоящая истерика. У Димы просто потрясающий дар говорить смешные вещи абсолютно спокойным голосом.
— Ой, Дима, давно я так не смеялся! «Чтобы мы не слышали», ха-ха, ой, не могу! Это надо же так сказать!
Тут к счастью пора уже было вставать, а то я бы так и провалялся на кровати до скончания века, пока не умер бы от собственного смеха.
— А ведь он твой джем искал, — сказал Рудик, ставя на место свою сдвинутую кровать.
— А как же, — ответил я, — жрать, зараза, захотел. Кстати, я видел, он что-то нам на бумажке настрочил.
Бросив всё, мы подбежали к столу и набросились на небольшой клочок бумаги. На нём было нацарапано: «После института иду на работу, поэтому вернусь поздно. Возьмите мне ужин в столовой (талончик прилагается). P.S. Большое спасибо Андрюшечке за джем! Владюленька.»
— Ха-ха! — торжествовал я. — Этот самый Владюленька даже не представляет себе, как облегчил мне задачу. Теперь с помощью этой записки я имею полное право на него обидеться! И даже притворяться не нужно! Пусть думает, что я обиделся за джем.
— А за что на самом деле? — резонно спросил Рудик.
