— Но что же в свитере может являться нарушением закона? — спросила Аполлинария, протягивая девушке объёмистый свёрток. — Это же просто свитер, не более.
— Очень и очень многое может являться, — строго произнесла девушка. — Цвет, рисунок, шерсть. Всего и не перечесть.
Аполлинария, нахмурившись, посмотрела на девушку. Надо сказать, что выглядела та безупречно, но при этом почему-то крайне неприятно. У девушки была превосходная фигура, тонкая талия, высокая грудь; волосы её были тщательно уложены в красивую прическу, глаза и губы аккуратно подкрашены, лицо напудрено; одета девушка была тоже великолепно — в элегантный костюм темно-синего цвета, состоявший из юбки длинною ниже колен, белой блузки, и пиджака. Вроде бы всё хорошо, но почему-то Аполлинарии в её присутствии сделалось неуютно. Поскорее бы отсюда уйти, подумала она, мне не хочется быть с нею рядом, с ней явно что-то не то.
Девушка, между тем, развернула свитер, и принялась его рассматривать и ощупывать.
— Так, так-так-так, — бормотала она. — Цвет хороший, тёмно-зеленый. Узор благопристойный, еловые шишки и дубовые листья. Земная лесная тема, одобряю. А это что? Ах, нет, мне показалось. Это листья рябины, ближе к воротнику. Хорошо, хорошо, пока что меня всё устраивает. Шерсть, надеюсь, наилучшего качества? — строго спросила она Аполлинарию.
Надо выручать старушек, подумала та, и ответила:
— Разумеется. Тётя Мирра использовала для этого свитера шерсть наилучшего качества. Она прямо так об этом и сказала.
— Отрадно, — покивала девушка. — Теперь надо вывернуть, и поглядеть, нет ли узелков.
Он проворно вывернула свитер, и принялась изучать изнанку. Аполлинария подумала, что если бабуля Мелания пропустила что-то, или неаккуратно отрезала, девушка запросто может закатить скандал, но нет, изнанка тоже оказалась выполнена ровно, гладко, и с большим искусством.
— Хорошо, — резюмировала девушка, снова выворачивая свитер. — Что же, работа меня устраивает. Я оплачу. Но не сейчас, конечно, а уже после окончательной проверки и примерки. Предупредите мастера.
— Ладно, — кивнула Аполлинария. — Я предупрежу, если вы требуете. Но можно ли узнать, в чём будет заключаться окончательная проверка, и нельзя ли провести её сейчас? Дело в том, что путь к вам весьма неблизкий, и я не хотела бы…
— Ладно, проведу проверку при вас, — сдалась девушка. — Собственно, это будет разумно, ведь если что-то меня не устроит, вы увезете свитер с собой, и потом вернетесь с новым.
Она говорила тоном, не допускающим возражений, но Аполлинария подумала, что даже если что-то девушку не устроит, то она, Аполлинария, не поедет сюда во второй раз ни за какие коврижки.
— Вы будете его примерять? — уточнила Аполлинария. — В таком случае, наверное, будет благоразумно снять пиджак, ведь свитер нельзя носить поверх.
Девушка рассмеялась.
— Примерять буду не я, — ответила она. — Неужели вы не заметили, что свитер этот не моего размера, да и фасон у него мужской? Цвета тоже предназначены вовсе не для женщин, горловина вывязана так, что женщине носить такое было бы неудобно… ах, ладно вы, видимо, просто курьер, и понимать в таких вещах не обучены. Но почему же вы не обратили внимания на дверь? — высокомерно спросила девушка.
— Обратила, — ответила Аполлинария. — Там рыба с белыми волосами.
Почему-то в этот момент ей показалось, что слово «парик» лучше не произносить — и это было верной мыслью.
— Именно! — наставительно произнесла девушка. — Только не рыба, а рыб. И этот рыб вовсе уже не рыб. Впрочем, думаю, лучше вам увидеть самой — ведь только увидев, вы сможете восхититься результатом проделанных мною трудов.
Соседняя комната, в которую Аполлинарию пригласила девушка, оказалась, в отличие от первой, жилой, и весьма богато обставленной. В этой комнате имелась большая двуспальная кровать, ковёр на полу, гардероб, круглый обеденный стол на массивной ноге, изображающей львиную лапу, секретер, окно украшали бархатные портьеры, а на потолке имелась массивная хрустальная люстра с множеством подвесок. Картину немного портила медицинская кушетка, стоявшая в углу, странный запах, и… и обитатель роскошной комнаты, который возлежал на кровати, и недовольно смотрел на вошедших.
Это оказался крупный, высокорослый блондин, одетый в зеленый махровый халат, и в пушистые домашние тапочки. Аполлинария украдкой глянула на девушку, и слегка удивилась — на лице девушки при взгляде на блондина появилось какое-то фальшивое, приторное выражение. Выражение-то появилось, но вот глаза остались прежними — надменными и холодными. «Так вот в чём дело, — поняла, наконец, Аполлинария. — Какой у неё неприятный взгляд. Равнодушный, ледяной, высокомерный».
— Привет, сладкий, — проворковала девушка. — Как отдыхал мой рыботигр? Маманчик принесла своему рыботигрику модный свитерок. Вставай, любовь моя, и примерь.
— Зачем? — с неприязнью спросил блондин. — Я не хочу свитерок.
