— Мы с тобой договорились про форму одежды. К тому же, от свитерка есть и практическая польза. После того, как ты будешь делать в бассейне купи-купи, свитерок будет в самый раз, — возразила блондинка. — Ты же не хочешь застудить свой животик? Вот для того и свитерок. Так что вставай, любимый, и примерь.
— Может, попозже? — спросил блондин. — Я вроде как лежал.
— Померь, а потом снова полежишь, — предложила девушка. — Тем более что до процедуры как раз час остался, ты успеешь отдохнуть.
— Мне не хочется, — блондин скорчил недовольную гримасу. — Не хочу вставать, не хочу свитерок.
— А животик красивый хочешь? — спросила блондинка. — А волосики? Будь умничкой, не зли маманчика.
«У них же покрашенные волосы, — вдруг сообразила Аполлинария. — И у девушки, и у этого, как его, рыботигра. Вот это да! Никогда не видела никого в Городе с покрашенными волосами».
— Ладно, — с неохотой сказал блондин, и сел на кровати. Аполлинария присмотрелась, и поняла, что парень ей тоже не нравится, причем по тем же причинам, что и девушка. Он был вроде бы красивый, но взгляд его оказался точно таким же — холодный, равнодушный, надменный. Они какие-то искусственные, поняла Аполлинария, словно куклы, или манекены. И чего-то в них ну очень сильно не хватает. Вот только непонятно, чего именно.
Парень, между тем, скинул халат — девушка подошла к нему, задумчиво посмотрела на его голый торс, зачем-то потыкала в живот пальцем.
— Неплохо, неплохо, — покивала она. — Да, неплохо, но можно и лучше. Вот что, мой сладкий. Сейчас примерка, а затем пойдешь в бассейн делать купи-купи. И только потом процедура.
— Чего это? — нахмурился блондин. — А лежать? Я же устал!
— Переживешь, — блондинка протянула ему свитер. — А ну-ка надень.
Блондин скривился, но свитер всё-таки надел — размер подошел прекрасно, но блондинка всё-таки обошла парня пару раз кругом, расправляя складочки, снимая невидимые пылинки, и приглаживая неровности.
— Хорошо выглядишь, — удовлетворенно сказала она. — Но впредь, мой сладкий, надевай под халат трусы.
— Зачем? — спросил блондин. — Я не люблю трусы.
— У нас гости, — напомнила девушка.
— И чего? — удивился парень. — Ей не всё равно?
— Вам всё равно, или нет? — спросила девушка Аполлинарию.
— Я… да, в общем-то, всё равно, — ответила та. — Я не присматриваюсь.
— Вот видишь? — обрадовался парень. — Она не присматривается. И вообще, мне не нравится, когда трусы. Я никогда их не носил, когда был р…
— Цыц! — рявкнула девушка. — Кто ты теперь? А ну отвечай, быстро!
— Совершенство человеческой красоты, мужчина в полушаге от идеала, — тут же сказал парень.
— Вот! — торжественно подняла палец девушка. — А теперь быстро оденься по полной форме: трусы, штаны, майка, свитер, сапоги.
— Зачем?
— Потому что я так сказала! — рявкнула девушка. — Кто тебя сделал?
— Ну, ты, — ответил парень.
— А это значит — что?
— Ну, что я должен тебя слушаться. Но вообще-то я как бы и сам вроде умный, — кажется, парень решил поспорить. — И поскольку я умный, и в полушаге от идеала, я могу сам решить, носить мне трусы, или нет. Мне не нравится. Я умный. И буду ходить без трусов.
— Одевайся, — в голосе девушке появился лёд. — Быстро. Ты меня знаешь, я вольнодумства не люблю. Иди за ширму, и делай то, что я сказала.
Парень сдался. Он поднял с пола халат, кинул его на спинку стула, и побрёл в угол комнаты, к гардеробу, и стоявшей рядом с гардеробом деревянной ширме.
— Капризничает, — тихо сказала девушка, обращаясь к Аполлинарии. — Ну, это бывает, это мне не привыкать. Он с самого начала был капризный. Сперва в руки не давался, всё заигрывал, выделывался. Потом, как лепить его начала, тоже ерепенился. Сейчас вот никак не решу, будет это финальный экземпляр, или лучше слепить другого. Как он вам? Понравился?
— Если честно, я в замешательстве, потому что ничего не понимаю, — призналась Аполлинария. — С какого начала? Как это — не давался в руки? Почему — лепить? Может быть, вы разъясните?..
— Темнота, — скривилась девушка. — Вы что, ничего не слышали про Главный Садок? Или вы решили, что это место называется Садами Созидания просто так? Сады — это чтобы звучало более торжественно. А так это место называют Садки. Название более правильное, как вы понимаете.
— Садки? — удивилась Аполлинария. — Но ведь садок — это что-то про рыб, ведь так?
— Верно! — просияла девушка. — Запомните, милая моя: если вам нужно сделать что-то идеальное, вам нужно взять для начала основу, причем основу гибкую, живую, ту, которая может подвергаться переделке. А затем долго и упорно работать с этой основой, создавая из неё то, что вам требуется. Это упорный, тщательный, длительный труд, но он себя окупает, уж поверьте. Глядя на него, — она кивнула в сторону ширмы, — могли бы вы подумать, что ещё пару недель назад он был обычным ротаном?
— Ах, вот оно что! — сообразила, наконец, Аполлинария. — Вот почему в комнате пахнет тиной!
