— В этой битве к нам присоединится даже армия леса, составленная из хищников леса! — снова бурные одобряющие возгласы. — Как верховный друид Фарлонгского леса, я, Альбрус Задорный, даю своё разрешение на полное уничтожение племён дай-даев, вплоть до оставленной в живых всего одной сотни! — вот тут уже толпа взревела так, что я зажмурился, дабы не видеть такой кровожадности в своих братьев по оружию. — Оставленная в живых сотня будет подвергнута перевоспитанию, отучена от курения травки, и будет под полным моим и вашим надзором!
Стоит ли говорить, что эта новость снова вызвала одобрительные и оглушительные возгласы толпы. Я тут думаю, как бы в живых побольше осталось, да самому не помереть, а они тут уже обсуждают, что с пленниками делать. И откуда такая ненависть? Хотя меня здесь не было двадцать три или сколько там лет они воюют. Ужас, да и только. И это говорит друид, который рассказывает мне, какой я у нас плохой, и как одних невинных убиваю. А убийство целого народа с последующим, я бы сказал рабством, это значит нормально??? И постой-ка, как там он сказал? Альбрус Задорный? Вот же умора! Это откуда такое прозвище-то?
— Их надо воодушевить было, — негромко произнёс друид. — И да, Задорный. Ты бы других друидов видел, вечно обкуренные и разговаривают со скоростью десять слов в минуту. По их мнению, я у нас весельчак ещё тот.
— Что-то не очень весёлую речь ты сейчас сказал. Ты приговорил весь народ к смерти, — с укором сказал я.
— Дай-даев по миру ещё очень даже много. Вполне мирные существа, кто рыбкой приторговывает, кто фруктами занимается, никакого насилия. А эти — пора из них выбить всю дурь. Лет через сто здесь будет огромное поселение добродушных человечков, которые будут вести торговлю как с королевством и баронами, так и с кентаврами.
— Я вот знаешь, вообще не удивлюсь, что если всё так и закончится, как ты говоришь, то потом в академии мне скажут, что ты — просто сумасшедший старик, — тут левая бровь Альбруса подскочила вверх. — А я, как окажется, помог злобным кентаврам и безумному старику поработить мирный народ, ну, в общем, всё как обычно.
— А, вот ты о чем, — усмехнулся Альбрус. — А ты знаешь, ведь так и будет. Там вообще, как только ты попадёшь на разговор со святошами, так они тебе объяснят, что ты с самого рождения принимал неверные решения. Тебе там мозги будут хорошенько промывать, вот только, думается мне, не получится у них ничего. Больно много ты лиха хлебнул, чтобы верить в это всё.
— Разбираем дополнительные мази и зелья, готовимся выступать! — отдал приказ Дариус. — У пацана буревестник есть?
— Да, и я как раз собирался объяснить ему, для чего он нужен, — сквозь зубы проворчал друид.
Альбрус рассказал мне не только о буревестнике, но и о тактике ведения войны кентаврами в целом. Как и наша конница, кентавры на полном ходу врываются в ряды врага, круша всё на своём пути. Мне будет позволено оседлать Торуса. Дальше — уничтожение маленького народца. Вот и вся тактика.
Буревестник — опасное зелье, если его бросить, то при столкновении с любым объектом оно порождает мощный взрыв. Всё, что находится в радиусе порядка пяти метров, будет сожжено. И если от этого пострадает лес — не сносить мне головы. Если от этого пострадает кто-либо из кентавров — Дариус лично отправит меня туда же, куда я отправил отца. Про животных тоже не стоит забывать.
Снадобье с темно-красной жидкостью использовать в самом крайнем случае. Этот зачарованный целителями академии эликсир сможет исцелить любые раны, так что если раны не смертельные — обойтись фолтонской мазью. Другое дело, откуда время взять на неё в такой битве.
Дариус отдал приказ собрать необходимые ингредиенты для защитного ритуала Альбруса. Сам же друид начал готовить заклинание, благодаря которому он сможет созвать хищников для защиты леса. Мне никакого задания не давали, так что я отправился в хижину поесть. Хорошенько поесть. На голодный желудок думать, как выжить простому человеку в таком сражении как-то не с руки.
Была прекрасная погода. Снег ещё не растаял, он лежал ровным, белоснежным ковром на земле. Начало весны было необыкновенно холодным в этом году. Стояла мёртвая тишина, лишь тонкий свист ветра нарушал её.
«Так спокойно» — подумал я. Ни пения птиц, ни шума насекомых, ни звуков шуршащих белок на деревьях. Только дыхание Торуса. Я чувствовал, как в нем бурлит кровь. Его руки вцепились в древко гвизармы, копыта напряжены — кажется, он не дождётся команды и вот-вот рванёт вперёд.
И он был такой не один. Две сотни наполовину людей, на половину коней были готовы в любую секунду броситься на врага, рубить, колоть, топтать, расчленять. Справа от нас, так же готовые к бою, стояли несколько сотен разъярённых животных. Благодаря защитному ритуалу верховного друида Альбруса, они были защищены древесной броней. Звучит смешно, но слой был довольно-таки толстый, а враг вооружён деревянными копьями.
