Я настолько привык терять близких мне друзей, что не было у меня того чувства горечи, чувства утраты, желания разрыдаться. Торчащее из кровавой массы копыто, разорванное пополам тело, искажённое агонией обгоревшее лицо — всё это пробудило во мне только одно чувство. Гнев в самом чистом его виде. Первобытный, ничего не щадящий гнев. Я взревел, да так, что даже обкуренные дай-даи пошатнулись. Моё оружие не знало ни промаха, ни жалости. Я перестал себя контролировать, убивая налево и направо, мне удалось взять над собой контроль только тогда, когда рядом со мной не осталось ни одного дай-дая.
Озираясь по сторонам, только в небольшом от меня радиусе было более-менее свободное пространство. Я понял, что битва только началась, дай-даи попросту обходят меня стороной. «Нет уж, дудки!» — гнев уже стих, но позволить себе терять попусту время я не мог. Я не позволю им убить ещё кого-либо!
Оказалось, я слишком далеко зашёл от центра всех событий, где сражалась основная часть нашей небольшой армии. Но и дай-даи были не бесконечны! Ряды врага сильно поредели, они уже не могли наваливаться такой толпой. Как только у меня выдалось свободное время, я успел выпить экстракт дубовика. Кто знает, сколько их ещё. Рядом со мной никого не было, только дай-даи. Возможно, это к лучшему. Я не хотел застать ещё чью-либо смерть своими глазами.
Если бы сражались две армии, по десять тысяч человек в каждой, битва могла бы идти несколько дней. Но, так как противник наш это дай-даи, то уже через пару часов все закончилось. Я даже не устал — спасибо экстракту дубовика.
Ох, какой же тут пейзаж… С меня все ещё стекала чужая розовая кровь. Вокруг были одни трупы. Земля была усеяна отрубленными конечностями, вываливающимися внутренностями. О, а вот и кишочки чьи-то свисают у меня с руки. Вдалеке виднелись носящиеся туда-сюда кентавры, добивающие остатки дай-даев. Вон там волк перегрызает горло ещё одному. Куда-то целенаправленно полетела пара ястребов… И лишь Альбрус, как стоял на одном месте, так и стоит. Интересно, он уже знает, что Коруса больше нет с нами?
Я побрёл к нему, стараясь не поскользнуться на крови и не споткнуться о чью-нибудь руку или ногу. Глазами я искал тела наших кентавров и зверей. Вдруг ещё кто-то выжил и его можно спасти? Пройдя всего пару десятков метров, я заметил лежащего волка. Он был все ещё жив. Жалобно посмотрел мне в глаза и снова уставился куда-то в пустоту. У него торчало копье из плеча. Рана должна была быть глубокая, но органы ведь не задеты. Умрёт тут просто от боли и потери крови. Крепко обхватив древко, я сказал ему, мол, крепись малыш, сейчас будет больно.
Когда я выдернул древко из его тела, он взвыл от боли, а из раны хлестнула кровь. Черт его знает, как работает фолтонская мазь, рана слишком глубокая была. Я достал зачарованный эликсир и вылил несколько капель прямо в рану. К моему величайшему изумлению, она закралась прямо у меня на глазах! Волк смог подняться, как ни в чем ни бывало, начал вилять хвостом и тереться об меня мордой. Во чудеса!
Таким образом я спас около десятка разных животных. Почти вся мазь ушла на огромного медведя. На нём живого места не было. Раны были неглубокие, но их было слишком много. Фолтонская мазь действует не так быстро, как чудо-эликсир, но как только я закончил с последней раной, медведь уже чувствовал себя намного лучше. Даже смог встать и потихоньку ковылять за нами. Когда я подошёл к Альбрусу, многие из кентавров и животных уже были здесь.
— Вижу, ты потратил свой эликсир с умом и вылечил наших меньших братьев, — по-доброму сказал мне друид. — Что ж, уважаю. Молодец, Азиэль.
Господи, сколько же тут было трупов. Альбрусу даже пришлось встать на высокий корень, чтобы его было хорошо видно. Не прошло и минуты, как прискакал Дариус с оставшимися воинами.
— Победа! — зарычал он. — Давненько я так хорошо не расслаблялся!
«Расслаблялся?! Ничего себе…» — подумал я. Окинув взглядом выживших, мы потеряли больше половины животных и около трети кентавров. А он говорит «Расслаблялся»!?
— Славная победа, согласен, — поддержал его Альбрус. — Потерь немного больше, чем я ожидал, но все из молодых родов. Теперь, когда опасность миновала, я бы на вашем месте, господин Дариус, перестал бы заниматься жертвоприношением и занялся бы популяцией племени.
— Верно говоришь, седовласка! — рыкнул вождь. — Только сперва необходимо довести дело до конца!
— Успеется! Где твои раненые, веди их сюда, — друид не обратил внимания на смешное прозвище.
Из кентавров никто не подошёл, что неудивительно. Времени использовать мазь ни у кого не было, а кому это было так необходимо — тот уже был мёртв. Зато практически все без исключения выжившие животные потянулись со всего поля к друиду. Только те, кому успел помочь я, тихонько прилегли вокруг меня.
— Я увожу наших помощников назад в лес — там я смогу залечить их раны, — сказал мне Альбрус. — Займись пока чем-нибудь полезным.
