— Еда вкусная, спасибо большое, просто она непривычная, — благодарность была искренняя, но от мяса я бы уж точно не отказался. — А насчёт вашего вопроса — откуда я могу знать, ещё несколько дней назад я даже не знал о существовании магии.
— А знания для этого и не нужны. Подумай, если бы ты имел не то чтобы безграничную власть, но однозначно сверхъестественную силу, какой бы ты хотел, что бы она была? Я вот с детства бродил под открытым небом, ненавидел людей, которые причиняют вред нашим братьям меньшим, занимаются вырубкой леса. Я всегда верил, что лес — это совокупность живых существ. Как же я обрадовался, когда узнал, что так оно и есть, — он прищурил глаза от удовольствия. — Мне нравится моя жизнь. Каждый день я проживаю так, как всегда мечтал. Ты понятия не имеешь, насколько звери лучше человека!
— Вы же не разговариваете с ними так, как со мной, с помощью обычных слов? — поинтересовался я.
— О, нет, конечно. Мы сливаемся нашими разумами и общаемся посредством образов. Это сложно объяснить, но процесс очень занятный. Я могу видеть то, что видел мой собеседник. Могу открыть ему то, что видел я. Но хватит о друидстве. Лучше хорошенько подумай, и ответь на мой вопрос.
Я подумал. Мыслей было немного. Стихийная магия? Ни к одной из стихий я не был близок, мне всё нравилось, или не нравилось одинаково. Огонь я рассматривал не более, чем способ согреться или приготовить еду. Земля меня кормит и даёт возможность отдохнуть. Вода — это жизнь, без неё никуда. Но что бы боготворить её — нет, это не про меня. Воздух? Ну, я им дышу только, не более. Знать бы, что представляет из себя это управление стихиями.
— Не знаю я, — пожал я плечами. — Стихии явно не про меня.
— Как знать, как знать! — старик изобразил свой любимый жест сразу двумя руками. — Разве тебе не хотелось никогда взять да и спалить свою родную деревни к чёртовой бабушке?
В точку. Как раз это я одно время очень хотел сделать. Похоже, что моё выражение лица меня выдало:
— То-то же! Магия огня — одна из самых разрушительных, у неё вообще особо другого предназначения нет. Но обычно они отличаются… пылким характером. Агрессивные, легко поддаются своей ярости, очень вспыльчивые. Это не про тебя. Думай ещё.
Легко вам сказать, думай ещё. Конечно же, если бы я мог защитить своих друзей, помочь им как-то, но это уже все поздно. Или нет? Мне и двух десятков годков-то не стукнуло ещё, кто знает, может, я заведу себе друзей в этой академии? А после даже смогу найти себе жену? Тогда да, все, чего я бы хотел — это иметь силы их защитить. А что если нет? Надейся на лучшее, но рассчитывай на худшее.
Я вспомнил о той девочке, что призвала себе на помощь медведя в час нужды. Вот это точно про меня. Кому вот я нужен? А так, всегда можно вызвать себе собеседника. Или там, коня, если далеко идти. Я же смогу вызывать коня? Надо спросить.
— Расскажите мне побольше о той девочке, которая уже вовсе не девочка, ей за шестой десяток, если я правильно помню, — попросил я.
— Об Алёнке что ли? — удивился он. — А что тебя интересует? Со здоровьем у неё все в порядке, без своего Мишки она никуда не ходит. Его все любят, чего не скажешь об отношении к ней.
— Разве медведи живут так долго? — удивился я.
— Нет, конечно! — усмехнулся он. — Но этот — особенный. Как и все, кого создадут призыватели. Этот Мишка — чистейшая магия. Да, он обладает своим разумом, является живым существом, но он существует, только пока существует его хозяин. Помрёт Алёнка, помрёт и он.
— А если его убьют? — спросил я.
— Ты его ещё не видел, а уже убить хочешь? — удивлённо поднял бровь мой собеседник. — Да ладно, шучу я, шучу. Его нельзя убить. Если его ранить, спалить, поразить молнией, короче, сделать все то, что убило бы обычное живое существо, он просто вернётся туда, откуда пришёл. Сейчас для тебя это сложно будет понять, но у него как бы есть свой небольшой мирок, созданный для него Алёнкой.
Да. Понять это было не то, что сложно, а казалось бы невозможно. Но вот только это призывательство меня интересовало все больше и больше.
— А почему медведь? — поинтересовался я. — Почему не волк там, или кентавр, или кто там ещё бывает?
— Хороший вопрос! Ей было шесть лет, когда это все случилось. Она увидела, что её родителей хотят убить, и всем своим сердцем она хотела, чтобы появился кто-то большой, страшный, и, самое главное, сильный. Тот, кто сможет защитить её и её близких, кто сможет прогнать любую угрозу.
— И медведь для этого прекрасно подходит, — подытожил я.
— Именно! Более того, он гораздо больше даже красного медведя! — он говорил с восхищением, не удивлюсь, если они с ним хорошие друзья.
— А с ним ты общаться можешь с помощью своих друидских трюков?
— Да с ним и ты можешь поговорить, — усмехнулся Альбрус. — Он умеет разговаривать.
— Лихо! — восхитился я.
