— Да, вижу я всё, други мои. И нахожу это всё здравомысленно и лепо. — Пётр заиграл желваками и ощерил зубы. — Но мне-то что делать? Эта жадная и вороватая свора сожрёт меня с потрохами, коли замахнусь на их вотчины и похолопленные души. Так бы и пнул сапогом!
— А ты вспомни опыт Ивана Васильевича, того, который "Грозный". Уж он-то своих бояр в узде держал, при нём они и пукнуть лишний раз боялись. — Эдик подошёл к бару и налил всем в бокалы морса, поставил перед нами. — Первым делом тебе новая тайная служба нужна. Не Тайный приказ, а контора, которая будет подчиняться только тебе, Пётр Алексеич. И отчитываться будет за свои дела только перед тобой. Вот пусть она и копает компромат на всех и доказательства ихней нелояльности к тебе и России собирает. Да и за остальными приказами присматривает, особливо за иноземцами. Пошлёшь на плаху или повесишь самых горластых, остальные-то и утихнут. Только надо, чтобы доказательства их вины были самые неопровержимые, поэтому в службу эту должны прийти люди кристально-честные, неподкупные и верные лично тебе, а бояре, да прочие родовитые с их ненасытной роднёй и местничеством, там не желательны. Заодно и со своими попами сможешь разобраться. Раскол церковный русскому государству только во вред и нужен только церковникам, возжаждущим власти и денег, вопреки заповедям христовым.
— Да знаю я. — вякнул Пётр. — беседовал как-то с вашим отцом Арсением. На многое в делах церковных он мне глаза раскрыл. Повезло вам с ним, зело здравомыслящий поп. Мне бы такого Патриарха!
— Но и без твоей тайной конторы я могу сказать, что твоя кукуйская Монсиха тебе скоро рога наставит. — припечатал я ехидно. — С французским посланником. Да и весь твой Кукуй рассадник шпионов и предателей! — Я намеренно пьяно заржал ему в лицо.
Пётр скривился, будто лимона откусил.
Вообще-то, всё было не совсем так: — Поскоку никакой внешней торговли у нас еще и в помине не было, а были лишь вульгарные и разорительные закордонные закупки и "гуманитарная помощь" царю-халявщику, то никаких прибылей мы с неё вообще не имели, и жили покудова за счёт накопленного "подкожного" со складов, ну и с военной добычи — "Пиратской", "Крымской" и прочих. Половина этих доходов уходила сразу в бюджет Буянии, треть оставшихся делилась между экипажами судов и дружинниками, принимавших участие в боевых действиях на долевой основе, а из последних двух третей выплачивалось жалование остальному населению.
Но, тем не менее, наши, работающие на Буяне пейзане получали по договору не менее одного серебряного рубля в месяц без учёта штрафов и премий. Девчонки из Гетерия (а все они где-нибудь работали) по два рубля. Дружинники по 2,50. Батюшка в церкви жил только на пожертвования прихожан, а в случае тотального голодания мог питаться с монастырской столовой. Скотницы-скотники, садовники, птичницы, рыбаки и прочие трудящиеся "умственного" труда — по 1.20 рублей. "Братья" получали по 25 золотых, Магистр — 50.
Фазендщики сперва были полностью на "гособоспечении" до первого урожая и приплода. Потом начинали отчислять 1/3 от доходов. Оставшийся урожай и приплод могли продавать тут же "Буянии" по ценам среднеэгейским, не забывая при этом, что и им чего-то кушать надо.
Внутри буянских расчётов уже вовсю ходили рубли и копейки "Банка Альфа", которые в любой момент можно было в кассе Буянии обменять на живое серебро или золото по номиналу. Свою "валюту" мы всеми силами стремились не выпустить в обращение за пределы Буянии и не принимали их к оплате от иностранцев, ну и сторожились по-первах, чтобы между "нашими" и иноземцами не завязывались махинации с ней. Хотя Канцлер уже всем плешь проел, настаивая на чеканке собственной монеты из уже имеющихся запасов золота и серебра. Никаких технических препятствий к этому не было, ибо образцы чеканов каждого номинала мы нашли во все тех же контейнерах, доставшихся нам от "Создателей". Но сообща решили не торопить события.
— Ты как со школой-то решил? — напомнил я.
— Ждёт вас школа. Особо с осени боярина Прозоровского ею озадачил. А уж тот-то, коль возьмётся, то обязательно дело до конца доведёт, не чета другим толстопузым.
Драп с Пиндосом за зиму постарались. Царская милость и благоволение дело, конечно, хорошее, но до бога высоко, а до царя далеко — не нами сказано. Стало быть, школа должна быть на самоокупаемости, а не на царёвых подачках и не на нашем иждивении. Вот они и призадумались и разродились станочком для изготовления напильников всяких разных и их насечке, приспособами для их закалки и цементации. Ну и оборудованием для изготовления различных свёрл. Товар этот на сегодняшней Руси всегда спрос найдёт. А ещё изготовили нехитрую механизьму для нарезки винтовочных стволов.
Юра Ладыгин ехал с Петром сразу до Москвы, прихватив с собой пять гавриков нашего "спецназа" с дальнобойной рацией и кучей причиндалов. Только под его багаж специально выделили "Котёнка" с экипажем из бывших донских казаков.
Юра-доктор, Вирич и Кузя на "Щенке" с таким же экипажем везли оборудование для ворнежской школы.
