— Мне нужно с ней поработать, чтобы убедить тебя? — произнёс Мэт низким голосом, смотря Ивану прямо в глаза.
Повисла тишина, как зависший сервер.
— Я всё понял, — Иван плюхнулся в кресло, сжав кулаки. — Что ты хочешь?
— Когда бычок начинает баламутить стадо, надо его ставить в стойло, понимаешь? Бычку место в стаде!
— Стадо. Да-да. Цифровое племя, — пробормотал Иван, опуская глаза.
Мэт придвинулся к нему и поймал его взгляд.
— Не понял. Ты думаешь, я шучу?
От Мэта пахнуло опасностью. Иван вздрогнул и напрягся.
— Нет, нет, Мэт, я всё понял. Никаких шуток.
Возникла нервная пауза. Иван так и сидел, не решаясь двинуться с места, а Мэт принципиально не отводил взгляд, чтобы не дать возможности почувствовать Ивану слабину.
Неожиданно вошёл Раджеш:
— О, святые биты! Вы тут как два роутера в петле — данные кипят, а связи нет. Может, перезагрузимся?
На лицах обоих нарисовалась слегка уловимая улыбка. Мэт медленно встал и вышел из кабинета.
После тяжёлого рабочего дня в пятницу все собрались в баре рядом с офисом. Иван заказал пивка, Чен как всегда — зелёный чай, а Раджеш — свой любимый ласси.
— Знаете, — начал Иван, поправляя часы, — думал я тут о суперсистемах. Можно ли создать универсальную модель социальных процессов?
— Теоретически да. Сейчас у нас есть все данные — от социальных сетей до банковских транзакций, которые собрали децентрализованные агенты Вина, а когда мы добавим персонализированную психометрию от игроков только что купленной компании, точность моделирования значительно возрастёт. Это как огромная матрица вероятностей, в которой мы должны определить граничные условия, — добавил Чен, опьяневший от своих фантазий.
— О, да! Мы можем предсказать, когда человек купит кофе, но не можем предсказать, когда он влюбится. Любовь — это как баг в системе, который невозможно отладить! — ёрзая на стуле, заметил Раджеш.
— А что если любовь — это просто функция с непредсказуемым возвращаемым значением? — заметил захмелевший Иван.
— Нет, нет, — возразил Раджеш, — это больше похоже на асинхронное ожидание. Ты ждёшь ответа, а он всё не приходит. Или приходит, когда ты уже забыл о нём.
Чен включился в разговор с серьёзным видом:
— А что если мы посмотрим на это через призму теории игр? Каждый человек — это игрок, который максимизирует свою функцию полезности.
— Ага, — хмыкнул Раджеш, — только вот функция иногда ничего не возвращает, когда дело касается чувств.
Все рассмеялись.
Иван задумчиво посмотрел в окно.
— А знаете что? Может быть, именно в этой непредсказуемости и есть вся прелесть. Мы можем моделировать поведение толпы, но не можем предсказать душу отдельного человека.
— Как в квантовой механике, — подхватил Чен, — мы можем знать положение частицы или её импульс, но не оба параметра одновременно. То же самое с людьми — мы можем знать их прошлое поведение, но не можем гарантировать будущее, даже если у нас есть все данные для анализа.
Раджеш поднял чашку кофе:
— Предлагаю тост! За суперсистемы!
— Лучше давай выпьем за то, чтобы их рассчитать, — улыбнулся Иван, — и за то, чтобы в коде было меньше багов, чем в жизни!
Все рассмеялись. Хоть Раджеш с Ченом пили и неалкогольные напитки, они захмелели самим разговором, и дискуссию понесло в философское русло.
— А вот что интересно, — начал Иван, отпив немного пива, — как вы думаете, можно ли использовать внедрение информации для манипуляции социальными процессами?
Чен покачал головой:
— Теоретически возможно. Но это как пытаться управлять ураганом с помощью вентилятора. Слишком много переменных.
Раджеш хитро улыбнулся:
— О, но мы же программисты! У нас есть инжекторы информации! Можно впрыскивать данные прямо в социальные потоки!
— Типа того, — согласился Иван, — но что если это создаст эффект бабочки? Одно небольшое изменение может привести к глобальным последствиям.
— Ха! — воскликнул Раджеш, — как в том баге, когда мы добавили одну строчку кода, а система начала предсказывать результаты выборов!
Чен достал блокнот:
— Давайте рассмотрим на примере. Бесструктурное управление похоже на работу с большими данными — мы не знаем, как информация распространится, но можем отследить паттерны.
— Ага, — кивнул Иван, — но инжекторы информации работают как вирусы — они встраиваются в социальную ткань и начинают размножаться.
Раджеш поднял палец:
— А что если создать лекарство от нежелательной информации? Как антивирус для социальных сетей?
— Звучит опасно, — нахмурился Чен, — это может привести к цензуре и подавлению свободы слова.
— И это говорит человек, рождённый в Китае? — с ухмылкой заметил Раджеш.
— Как ты думаешь, почему я оттуда уехал? — резко ответил Чен.
Иван задумчиво посмотрел в окно:
— Может быть, ключ в балансе? Мы можем использовать эти инструменты для улучшения общества, но не для контроля.
— Как в том фильме про роботов, — добавил Раджеш, — где они научились чувствовать эмоции через баги в коде!
— В нашем случае, — продолжил Иван, — инжекторы информации могут использоваться для распространения полезных знаний, а не манипуляции.
Чен подытожил:
