Видео, судя по всему, было снято самой Розой. Она шла ночью из одной комнаты в другую, потом спустилась в сад. Девочка нашла топор, подняла его, вернулась в дом и медленно начала подниматься по лестнице в комнату ее приемных родителей. Она тихо приоткрыла дверь и зашла внутрь. Камера приблизилась к их спящим лицам. Потом Роза подошла к кровати вслед за лунной тенью и топор засверкал во тьме.
С утра прохладный ветер не сдавал своих позиций. Родители Авроры все любовались домом, картинами дочери, которые были нарисованы еще в Нью-Йорке. Настало то время, когда они могли оценить ее труды.
Тем временем Аврора уединилась на чердаке. Она танцевала с кистью в руке перед незавершенной картиной, которая должна была стать главной в ее коллекции. Мысли все возвращались к Джеймсу, загадочному для Авроры парню. Вопросы в голове не давали ей покоя. Хотя она понимала, что его жизнь ее не касается. Подозрения, что Джеймс может быть замешан в убийствах и пропаже девушек, вновь возникали у Авроры всякий раз, когда она смотрела на его коттедж. Откуда такие выводы? От того ли, что каждый день он приводил к себе домой разных девушек? Плюс ко всему смерть старика на ранчо. Странная яма в лесу. Козьи головы повсюду, словно символ убийства. Фото, сделанное Авророй, которое позже было удалено чьей-то рукой из ее личного ноутбука. И почему именно это фото из всех остальных, которое она толком не успела изучить? Аврора была уверена, что ее чутье никогда не подводило ее. Еще странное хобби Джеймса, эти змеи. Освещение в комнате, запертые двери в доме. И главный вопрос для нее оставался в том, кем он был на самом деле?
– Аврора, – позвала мать.
Девушка отложила кисть, закрыла «блокнот» мыслей и громко ответила:
– Я иду, мама.
Она спустилась на нижний этаж. Мать хотела кое-что ей показать. Аврора с удовольствием последовала за ней. Они вошли в огромную библиотеку. Все стены были заставлены высокими полками с книгами, словно нарисованными разноцветными красками. Пахло волшебством знаний.
– Утром твой отец нашел ключи от всех дверей дома, – обрадовалась мать.
Аврора всегда держалась в стороне от чужого, глубоко личного. И то, что некоторые двери были заперты изначально, она восприняла как должное, не хотела проникнуть туда, куда хозяева дома, видимо, не собирались пускать посторонних.
– Присядь, мама, – попросила девушка.
Они присели. Восторг испарился с лица матери. Теперь оно выражало озадаченность и непонимание. Аврора, зная характеры родителей, думала, как лучше построить предложения, чтобы не оскорбить их чувства.
– Отцу не кажется, что это неправильно? – спросила Аврора, наблюдая за реакцией матери.
– Дочка, – сказала женщина и взяла Аврору за руку. – Когда-нибудь ты сама станешь матерью и будешь заботиться о своих детях. Тебя будет интересовать все, чем они заняты, где находятся и где и как живут. Запомни, всегда нужно знать больше о месте своего проживания.
– Это не родительский дом, мама.
– Именно об этом и я говорю тебе, Аврора.
Девушка погрузилась в некий транс мыслей. Мать коснулась больной темы. Темы о детях.
<<Как же им сказать, что они скоро станут бабушкой и дедушкой? Осчастливит ли их это известие или опечалит? Да, мама, вот трудная тема>>, – подумала Аврора.
– Что еще нашел отец? – спросила она.
– Ничего интересного, – сказала мать и достала из комода какой-то старый дневник.
– Похож на книгу, мама, – удивленно произнесла Аврора.
– Это, Аврора моя, больше, чем книга.
Девушка открыла тетрадь. То был дневник хозяйки дома. Там была описана вся ее жизнь, все, что она помнила и что когда-то рассказывали ее родители. Но как быть Авроре: нарушить свои принципы и вникнуть в жизнь чужого человека, которого больше нет в мире людском, или отложить дневник, пока не приедет Виктория, и прочитать его потом вместе с подругой?
– Я пока оставлю тебя, побудь с собой наедине, дочка, – сказала мать и встала.
Она поцеловала Аврору в лоб. Девушка тем временем уже погрузилась в чтение.