С того дня Викторка с кровати не поднималась. Молчала, разве что бормотала порой во сне что-то невразумительное, ничего не хотела, внимания ни на кого не обращала… Кузнечиха от нее не отходила и использовала все свое целебное искусство, чтобы помочь несчастной. Но все было напрасно, и родители становились день от дня печальнее, а жених так и совсем затосковал. Кузнечиха покачивала головой, думая про себя: «Нет, это все не само собой творится; как же такое возможно, чтобы ни один из оберегов, которые всем помогали, тут не помог? Это дело рук того егеря, уж я-то знаю!» Подобные мысли обуревали тетушку круглые сутки, а когда однажды ночью она выглянула из окна и заметила в саду под деревом неподвижного, закутанного с ног до головы мужчину, чьи глаза горели в темноте, как угли (так ей, во всяком случае, помстилось), то полностью уверилась в своей догадке.
Так что можете представить ее радость, когда в один прекрасный день Микеш сообщил домашним, что егерский полк получил приказ оставить деревню.
– С меня бы хватило, чтобы этот один ушел, а прочие пускай тут будут. Это даже лучше, чем сто гульденов заполучить. Сам черт его сюда занес. Сдается мне, что Викторка наша так изменилась потому, что он ее приворожил! – сказал отец, и кузнечиха с ним согласилась. Она надеялась, что если уберется из деревни эта нечистая сила, то все пойдет по-прежнему.
Солдаты ушли восвояси. И в ту же ночь Викторке стало так плохо, что кузнечиха хотела уже посылать за священником; но к утру ей полегчало; она крепла день ото дня и скоро уже сама вставала с постели. Кузнечиха была уверена, что выздоровела девушка потому, что нечистый покинул деревню, но ее радовало, когда она слышала, как люди говорили:
– Кузнечиха-то знает свое дело; коли бы не она, не подняться бы уже нашей Викторке!
А поскольку говорили это часто, то она в конце концов и сама поверила, что исцелила больную.
Но радоваться было рано. Хотя Викторка и ходила без посторонней помощи и даже во двор как-то вышла, всем она казалась какой-то другой. Ни с кем не общалась, ни на кого не смотрела, и взгляд у нее был рассеянный. Однако кузнечиха, думая, что дурное уже позади, всех в этом убедила и решила, что опекать девушку, как раньше, больше не надо, тем более что сестра Марженка всегда спала в комнате Викторки.
В первую же ночь после ухода тетушки Марженка села к сестре на кровать и ласковым голосом – добрая душа! – спросила, почему она такая странная и что ее тревожит. Викторка взглянула на нее и ничего не ответила.
– Слушай, Викторка, я хочу тебе кое-что рассказать, да боюсь, ты рассердишься.
Викторка покачала головой:
– Говори, Марженка.
– В тот вечер, прежде чем солдаты ушли… – начала Марженка, но Викторка, приподнявшись, схватила ее за руку и спросила торопливо:
– Солдаты ушли? А куда?
– Почему и куда – не знаю.
– Слава Богу! – вздохнула Викторка и опять откинулась на подушки.
– Погоди, Викторка, и обещай на меня не сердиться; я знаю, что ты того черного егеря не выносила и будешь злиться, что я с ним говорила.
– Ты с ним говорила? – едва не подскочила Викторка.
– Он так упрашивал, как мне было ему отказать? Но я ни разочка на него не взглянула, очень уж он страшный. Часто возле нашего дома бродил, да я от него убегала, однако же он все-таки застиг меня в саду. Пробовал дать мне какие-то корешки – дескать, если их заварить и дать тебе выпить, то ты поправишься; но я сказала, что ничего у него не возьму, я боялась, что он передаст тебе траву амарант для приворота. И я этак все отказывалась да отказывалась, и тогда он говорит: «Скажи Викторке, что я ухожу, но никогда не забуду о своем обещании; и она пусть тоже не забывает, что мы поклялись встретиться!» Я сказала, что передам тебе его слова, и вот – передаю. Можешь больше не бояться, он уже не придет и не будет тебя донимать, – закончила Марженка.
– Хорошо, Марженка, очень хорошо ты сделала, что сказала мне это. А теперь ступай спать!
И Викторка погладила ее круглое плечико. Сестра поправила Викторке подушки, пожелала ей доброй ночи и легла.
Проснувшись утром, Марженка увидела, что кровать Викторки пуста. Она подумала, что та прядет в горнице или вышла во двор, но Викторка как сквозь землю провалилась. Удивленные родители послали к кузнечихе – спросить, не у нее ли дочка; однако и там Викторки не было. «Куда же она подевалась?» – недоумевали домашние, заглядывая в каждый угол. Отправили человека в соседнюю деревню к жениху. Наконец, когда уже пришел встревоженный Антонин, который свою невесту со вчерашнего дня не видел, и когда стало понятно, что нигде ее нет, кузнечиха решилась сказать правду:
– Думаю, она убежала за тем солдатом.
– Быть такого не может! – вскричал жених.
– Вы ошибаетесь, – вторила ему родня Викторки. – Она же его на дух не переносила, с чего бы ей бежать за ним?!
