Кое-как дотащив покупки, я повалилась на кровать, но тут же вскочила и принялась высыпать содержимое пакетов на покрывало.
Небывалая нежность заполнила моё сердце. Чего тут только не было! И всё такое крошечное! Бодики с рюшечками, костюмчики с ярким принтом, мини-платьица и микро-сарафанчики. А пинетки… в виде туфелек с бантами, кроссовок и полусапожек! Моя внучка в таком прикиде станет самой модной малышкой на свете!
Я вновь растянулась посреди такого великолепия и мечтательно улыбнулась. Жизнь удалась! Судьба дала мне второй шанс, и я его не упущу. Да, мать из меня получилась скверная, но бабушкой я стану лучшей. Вот только как стать лучшей бабушкой?
Я подскочила, упаковала детские вещи в огромную спортивную сумку так аккуратно, как только могла, и выбежала на улицу.
Рашид не был дураком. Он знал, что являлся в оркестре далеко не первой скрипкой и уж, конечно, не дирижёром. Тот самый дирижёр сидел в Лондоне, в крохотном графстве, и оттуда управлял судьбой человечества, перекраивал карту мира, решал, кому жить, а кому умирать. Дирижёр управлялся с оркестром один? Вовсе нет. Он писал симфонию не сам. Этим занимались толстосумы-композиторы, прожорливые, мерзкие и ненасытные. Их богом стала власть, они поклонялись деньгам. А вот сейчас шла новая борьба ─ за ресурсы. Люди, жалкие людишки, жадно поглощали не такие уж, как казалось раньше, неисчерпаемые запасы, отравляли воздух своим дыханием, потребляли драгоценную пресную воду, истощали почву химикатами и размножались, размножались, размножались. Никчёмные и презренные, жившие одним днём, роившиеся, точно тараканы, они тратили то, что им вовсе не принадлежало. И это требовало немедленного вмешательства. Пока план истребления не сработал ни разу. Вирусы, которые могли сократить население на одну треть, не выдержали молниеносной атаки учёных, войны, готовые перерасти в единую мировую, погасли. А вот то самое население продолжало расти. Именно поэтому сухой сморщенный Лорд требовал новое оружие. Рашид усмехнулся. Неприятно быть цепным псом Шайтана, но скоро пёс сорвётся с цепи и разорвёт хозяина. Лорд ни за что не получит вожделенное бессмертие, как и те, другие, так называемая элита.
Рашид ни разу не видел хозяина, но прекрасно знал Мустафу, его наместника. Помнится, пару лет назад, Рашид под видом прививки, вколол Мустафе препарат, известный, как «Сыворотка правды». Вколол собственноручно, не побрезговал, и с тех пор понял весь расклад. Выдав всю информацию, которой владел, Мустафа проспал трое суток, а, проснувшись, ничего не помнил. Рашид и не напоминал. Он подавил желание пристрелить мерзавца. Что это даст? Ничего. На место предателя явится другой, хитрый и осторожный. Да и кто знает, услышав о смерти Мустафы, не усомнится ли всемогущий Лорд в Рашиде, не отольёт ли пулю и по его душу?
Что ж, пёс будет терпеливым, накопит силы и возможности, выждет и вот тогда, в самый подходящий момент, нанесёт удар по Лондону, царству порока. Он спасёт лишь своих братьев, настоящих, преданных последователей, доказавших ту самую преданность в бою, проливших кровь во имя идеи. А что до Мустафы, так пусть стучит Лорду и дальше. Вот только теперь он, Рашид, будет решать, какую информацию передавать в Туманный Альбион.
─ Мы договорились с нашими братьями. Учёных встретят. Через три дня оборудование для новой лаборатории доставят в Талукан. ─ Мустафа вошёл без стука и прервал размышления Рашида.
─ Это где-то на севере Афганистана?
─ Всё верно.
Поднявшись из-за стола, Рашид приблизился к окну, выходившему во внутренний двор. Снег, снег, снег. Один лишь снег. Одно и то же каждый день. Как же он устал от холода и белого цвета, резавшего глаза. Там, где он родился, снега не было в помине. Одни пески, горячие, золотые пески, пребывающие в постоянном движении, как волны океана, как сама жизнь. Увидит ли он когда-нибудь свою Родину? Прильнёт ли щекой к песчаной земле? Откуда эти воспоминания? Может, из снов? А, возможно, память возвращалась к нему, подбрасывая крохотные, не связанные между собой осколки? Песок, ночное небо над пустыней, а ещё женщина с добрыми мудрыми глазами. Она иногда являлась к нему, и тогда суровое сердце заполнялось любовью и нежностью. Рашид сделал глубокий вдох, прогоняя наваждение. Не сейчас. Он подумает об этом позже.
─ Начинай подготовку к эвакуации, Мустафа.
Помощник кивнул.
─ Уже начал. Мы потеряли три вездехода. И это огорчает. Зато радует то, что в последний момент ты передумал, и не помчался за этим американцем лично.
Радует? В голосе Мустафы слышалось презрение. Да и плевать. Рашид сохранил жизнь не для себя, а для своих братьев. Так что малодушие оправдано.
─ Ты узнал, кто эта девка?
Мустафа покачал головой.
─ Работаем. Могу сказать одно. Она настоящий профи. Ни одного отпечатка пальцев, ни одного волоска. Сейчас пробиваем через базу её параметры: рост, вес, ширину плеч…
─ Не засоряй мне мозг, мой друг. Детали меня не волнуют. Волнуют сроки.
Мустафа вздохнул.