В палате Совы царил идеальный беспорядок. Три стационарных компа гудели у стены, выпуская из корпусов щупальца проводов, которые оплели весь пол, точно корни вековых деревьев. Подоконник, заваленный коробками с дисками, удлинителями и прочей компьютерной хренью, выглядел печально. Сам Лёня лежал на хирургической кровати с видом мученика и стучал пальцами по клавишам ноутбука, который разместил на собственном животе.
Своим появлением я напугала Сову. Он вздрогнул всем телом, дёрнулся и чуть не уронил ноут на пол.
─ Чего так пугать?
Я широко улыбнулась, протягивая дорогому другу пакет с фруктами.
─ И где та отважная птица, ночной охотник? В кого ты превратился?
Лёня поправил на носу очки и зашипел:
─ Ох, Сашка! Чего я тут натерпелся! Ты даже представить себе не можешь. Все эти уколы, перевязки, капельницы. ─ Он вздохнул так, что моё суровое сердце сжалось. ─ У меня не простой аппендицит! А с перитонитом! Во! ─ Он поднял вверх указательный палец. ─ Доктор сказал, мол, ещё часок, не спасли бы меня. Плакала бы ты, Сашка, сейчас на моей могилке.
─ Хватит сопли распускать. От аппендицита в наше время не умирают. Почему ещё не дома?
Лёня вновь взглянул на меня с укором.
─ Ты плохо слышишь? Я же сказал. Перитонит у меня. Гной в пузе. Вот погляди. ─ Аккуратно переместив ноутбук на кровать, Сова откинул покрывало и явил моему взору трубочку, торчавшую из-под повязки на животе. ─ Теперь усекла?
Я опустилась на стул.
─ Бедненький. Симулянт! ─ Праведный гнев наполнил до краёв. ─ Перитонит у него! Трубочка торчит. Ишь ты, подишь ты! А сколько у меня этих трубок было? Сколько переломов, сотрясений? Сколько пуль и осколков из меня вытащили? Не стыдно? Да я бы на твоём месте сбежала ещё вчера. А ты не плохо тут устроился. ─ Я обвела палату долгим взглядом. ─ Прям-таки офис открыл имени себя любимого.
Леонид гордо улыбнулся.
─ Всё исключительно благодаря природному обаянию и умению убеждать.
─ Лентяй! Мелкий пакостник! Ты нужен на базе!
─ Тсс! ─ Лёня приложил палец к губам. ─ Не ори. Не на полигоне. А то сейчас явится ОНА!
─ Кто? Симпатичная куколка-врач или очаровашка-медсестра? Это из-за них ты простыни казённые протираешь?
Мой друг обиделся.
─ Врач у меня мужик. И не знаю, насколько он симпатичный. Без маски не видел. А ЭТО…
Дверь зловеще заскрипела, Лёнька побелел и почти слился с теми самыми казёнными простынями. Мимикрист, твою мать!
─ Это ОНА! ─ Закончил Сова мысль и притих.
Нет. Не смерть с косой я увидела. Рука, которая появилась в палате раньше всего остального, была вовсе не костлявой, а вполне упитанной и волосатой. И в той самой руке находилась не коса, а швабра. Дальше появилось тело. И это тело принадлежало женщине. Наверное. Впрочем, косматые брови и густые усы под носом, вносили некое смятение. Тело пахло не могильной сыростью, а ядовитой хлоркой. Причём, сей аромат оказался настолько сильным и едким, что из моих глаз покатились слёзы. Рост дамы приближался к двум метрам, а вес… Я даже не представляла, что есть такие гм… крупные люди. Ведро с ядрёной жидкостью плюхнулось рядом со мной, и я чхнула пару раз. Нет, если не сбегу, хлорка убьёт меня, как пить дать, через пару минут.
─ Чего разорались? Тихий час, как-никак! ─ Пробасила дама приятной наружности.
─ Мы это, так, ничего! ─ Лёнька вжался в матрас.
─ Опять в игрульки свои играешь? Что доктор сказал? На живот ничего не ставить. А это что? ─ Палец, затянутый в голубую резиновую перчатку, упёрся в ноутбук.
─ Так он не на животе. Рядышком. Я фильм смотрю. Про природу. В мире животных. Хотите, вместе посмотрим, Антонина Захаровна?
Я только рот открыла от удивления, и, глотнув очередную порцию хлорки, закашляла и отошла к окну.
─ Ты мне глазки не строй, Леонид. Я двадцать пять лет надзирательницей в колонии строго режима отработала, от звонка до звонка, а потом няней в детском саду. Там вообще год за три идёт. Так что твои слёзы и сопли на меня не действуют.
А Лёнька и впрямь рыдал!
─ Развёл тут безобразие! Сколько пылесборников! Никакого порядка!
Влажная тряпка прошлась по корпусам компьютеров. И тут взгляд Антонины Захаровны переместился на меня.
─ О! А это кто? Кто впустил посторонних в неположенные часы?
Сморкаясь и всхлипывая, я пропищала что-то про природное обаяние и умение убеждать, но была грубо прервана.
─ Шагом марш отсюда, куколка. Придёшь вечером. Да не реви. Не над покойником стоишь. Недельки через две вернётся к тебе твой Леонид. А пока я прослежу за ним лично, не сомневайся.
По стеночке я пробралась к двери, кинув на Лёньку взгляд, полный сострадания. И в этот момент у Совы прорезался голос.
─ Я в теме, Сашка, уже кое-что нарыл. Скину Дегтярёву. Пусть ознакомится перед поездкой. Обязательно ознакомится! Не забудь передать!
Оказавшись в коридоре, я выдохнула, расстегнула две верхние пуговки на блузе, вытерла слёзы рукавом пиджака и вопросительно взглянула на очаровательную медсестру, милостиво впустившую меня в неприёмные часы. Та лишь вздохнула. Всё ясно. Антонину Захаровну боялся весь персонал хирургии.