— Я увидела очень яркое и болезненное для него воспоминание, из которого становится ясно, что он для нас отныне бесполезен.
Люциус чертыхнулся и, не совладав с гневом, сбросил с тумбы единственную уцелевшую вазу. Та рухнула на пол, разбившись на мелкие осколки, и эхо от ее падения еще долго звенело в ушах Эвана.
— Дай мне его убить!
— Нет, — твердо ответил Люциус.
— Но он же убил Нотта! К тому же, больше не имеет для нас ценности.
Беллатриса, словно капризный ребенок, которому не разрешали съесть второй десерт подряд, надула губы и даже слегка притопнула ногой. Люциус развернулся и направился к двери.
— Не тебе и не мне решать жить ему или умереть. Теперь повелитель будет распоряжаться его судьбой.
Дверь за ними закрылась, а Эван все также неподвижно лежал на полу в окружении хаоса и сверлил взглядом разбитую фарфоровую вазу и букет сломанных черных роз, купающихся в раскрошившихся осколках. Ему совершенно не хотелось вставать даже при мысли, что Волан-де-Морт, вероятно, разозлится на провал своих соратников и отправит их обратно — убить его и навсегда прервать древний род Розье. Все мышцы по-прежнему сковывал тремор и судороги, а голова раскалывалась на части, будто ее все еще колотили изнутри. Он не услышал характерный хлопок и потому вздрогнул, стоило маленьким холодным пальцам коснуться его горячего лба.
— У вас жар, господин, — пропищала Торви. — Зря вы прогнали Торви, зря!
Эван едва сумел повернуть голову в ее сторону.
— Ты нянчила меня и растила, была мне верным другом, Торви, поэтому я не мог допустить твоей смерти. Прости, что пришлось прогнать тебя, зная, что ты не сможешь не повиноваться.
— И все же Торви ослушалась и вернулась. Торви не хочет быть свободным эльфом, хозяин Эван. Торви нравится жить с вами.
Юноша улыбнулся и осторожно погладил ее по голове.
— Ты отличный друг, Торви. Лучший из всех, что у меня были. Но ты должна уйти. Они вернутся за мной, чтобы убить.
— Торви поможет сбежать! Да-да! — воодушевилась она. — Никто не отследит нас. Мы сбежим вместе.
— Они найдут… — прохрипел он и, воспользовавшись помощью Торви, сел ровно.
— В Англии — да, но мы сбежим далеко-далеко и переждем. Когда все закончится, вернемся.
— А если не закончится?
— Хозяин, прошу, давайте уйдем, — взмолилась Торви, и ее большие глаза налились слезами. — Сначала во Францию, а потом, если и там станет небезопасно, покинем Европу.
— Помоги-ка мне подняться.
Эван с трудом встал, чувствуя головокружение, но все же послушался свою домовиху. Он собрал все самое нужное, а что не удалось взять с собой, спрятал получше, чтобы никто не смог найти и присвоить. Эван стоял возле своего родового поместья с одним небольшим чемоданом в руке и смотрел на него отсутствующим взглядом. Мышцы еще неприятно покалывало, напоминая о недавнем инциденте, но игнорировать свои ощущения становилось все легче благодаря какому-то волшебному отвару трав, который приготовила для него Торви.
— Вы готовы, сэр? — осторожно спросила она.
Эван медленно кивнул и взял эльфа за руку. Окинув тяжелым взглядом свои владения, он позволил Торви увести себя из капкана, в который он угодил по собственной воле в тот момент, когда связался с Сиеррой Блэк. Если бы он мог вернуться в прошлое и все изменить, то никогда бы не сблизился с девушкой, ставшей началом его конца.
Рождество в этом году было тихим и спокойным, окрашенным лишь тенью печали и тревоги, что омрачали любой праздник. Но, несмотря на нависшую над головами угрозу, укутанную вуалью войны, это Рождество для Сиерры стало лучшим. Андромеда приготовила восхитительный ужин, Сириус и Ремус притащили пушистую, припорошенную легким снегом, елку, а потом еще долго согревались горячим глинтвейном; Андромеда искренне верила, что мороз за стенами дома действительно силен, но только Сиерра знала, что мороз тут не причем. Дора помогала кузине украшать дом, чтобы искусственно создать атмосферу праздника, которая могла бы помочь хоть на вечер забыть о тяжелых тучах, плотно затянувших небо над их головами.
— Как восхитительно пахнет с кухни! — протянула Дора и мечтательно прикрыла глаза.
— Серьезно, сестренка? Ты ела полчаса назад!
— И что? Вообще-то я теперь ем за двоих, а у будущего ребенка просто отменный аппетит.
— То есть свое обжорство ты теперь будешь оправдывать ребенком. — Сиерра смешливо фыркнула и взмахом палочки повесила на стену мерцающую гирлянду.
— Между прочим это общеизвестный и давно доказанный факт! А кто я такая, чтобы отказывать своему малышу в прекрасном сэндвиче? — возмутилась Тонкс и погладила свой заметно округлившийся живот.
— Ладно-ладно, мисс обжора, я тебе верю.
Дора звонко засмеялась, а затем резко ойкнула и положила обе ладони на живот.
— Что не так?
Сиерра тут же подбежала к сестре и на всякий случай придержала ее за локоть.
— Кажется, он шевелится.
— Ты уверена? — с сомнением спросила Сиерра.
— Такого еще не было, но… Ой! Снова!
Сиерра положила свою руку на ее живот и тоже ощутила легкий, едва заметный толчок.
— Чувствуешь? — прошептала та. Сиерра радостно улыбнулась.
