Расстояние между нами не уменьшается, а ее проклятая кофта словно приклеена к ее телу. При других обстоятельствах я бы давно сгреб её в охапку и хорошенько трахнул бы, избавляясь от распирающего чувства в паху. Сейчас я как жалкий и неопытный пацан тупо стою на месте и предаюсь грёзам о теле девушки, которая вознамерилась довести меня до неистовства.
– Ты меня две недели не трогал, – она мурлычет мне под ухом, трется носом о мою щеку, берет мою руку и просовывает себе между ног. И если Майя лишь вздрагивает от прикосновения моих пальцев к ее горячему лоно, то меня перетряхивает.
– Ты не хочешь меня трахнуть, Хард? – она дразнит меня и намеренно говорит безэмоциональным тоном, как бы между прочим интересуясь моими желаниями. Чертовка отнимает мою руку от своих влажных вод, кладет себе на грудь и ведет вниз, стирая с моих пальцев её влагу, которая остается на ее коже.
– Конечно, я хочу тебя трахнуть! Я всегда тебя хочу! – она вздрагивает, отстраняется и смотрит затуманенным взглядом. Майя удовлетворена моей реакцией. Даже сильнее, чем если бы она кончила. Она берет меня за руку, подводит к постели, кладет руки мне на плечи и усаживает на кровать, а сама забирается ко мне на колени, безобразно раздвинув ноги так, чтобы бедра не соединялись. Я подчиняюсь всему, что она делает со мной. Но почему? Почему я позволяю ей управлять мной? Потому что мне нравится претворять все её мысли, что внезапно появляется в её грязной фантазии.
– Том… – она раскачивается у меня на коленях как маленькое, невинное дитя, хлопая длинными ресницами и распыляя жар по всему моему телу. Майя тянется к краям футболки и избавляет меня от одежды. Расстегивает ремень и полностью вытаскивает его, отшвырнув на пол. Потом ее длинные и прохладные пальчики, намеренно задевая живот, расстегивают пуговицу и молнию на джинсах. Пристальным взглядом слежу за каждым её движением, заставляя себя дышать, но воздух отказывается наполнять легкие.
–…потрогай меня! – тихий, низкий шепот голубоглазой нимфы проникает внутрь и будоражит кровь в жилах. Она невинно прикусывает нижнюю губу и мне башню сносит от простоты её просьбы. Накрываю её промежность ладонью и мои пальцы в один миг становятся влажными и липкими. Майя настолько мокрая, что я могу войти в неё до упора. Несколько толчков и она затрясётся подо мной от оргазма. Если раньше меня заботило только собственное наслаждение, то сейчас меня волнует только удовольствие моей девочки. Она поджимает губы и прикрывает глаза. Тихо мурлычет, прислушиваясь к ощущениям своего тела.
– Ты такая мокрая… – Она внезапно распахивает глаза и в лихорадочных поисках находит моё лицо, и смотрит таким тревожным взглядом, от которого сердце в моем груди замедляет биение.
– Это хорошо? – Блять! Невинность её тона, словно она спрашивает о плохой погоде, искренне не понимая, почему нельзя гулять в дождливую пору и ее раскрытые глаза, ожидающие моего ответа, выворачивают меня. Эта девчонка вознамерилась уничтожить меня! Матерь божья, дай мне сил! Что стала с той застенчивой и стыдливой, помешанной на учебе зубрилке, к которой я подсел в столовой? Ее невинность переплелась с внезапно проявившейся пошлостью.
Майя плавно раскачивается из стороны в сторону, позволяя моей ладони изящно скользить у неё между ног, вводя меня в состояние непонятного и незнакомого транса. Гипнотизируя каждым своим незначительным движением, взглядом и вздохом. Она не стремится получить удовольствие, по крайней мере не прямо сейчас. В её проявляющемся темном сознании зарождается план о моем мучительном уничтожении. И ей отлично удается претворять его в жизнь. Будь ты проклят, Хард! Сидишь здесь и позволяешь какой-то девке использовать себя. Раньше все было наоборот и при других обстоятельствах, Льюис бы уже давно стонала, извиваясь подо мной. Но интерес, вызванной её намеренной неторопливостью сильнее, чем сохранность моего исчезающего авторитета.
Майя резко останавливается и смотрит на меня долгим, пытливым взглядом, отчего я тяжело сглатываю. Она изящно вскакивает на ноги. Нисколько не затронутая минутными ласками, что приводит меня в дикое бешенство. Ненавижу её! Отходит назад к дивану и садится на подлокотник, как невинная школьница плотнее сжимая бедра. Я ухмыляюсь. Ее попытки сохранить остатки своей застенчивости такие же жалкие, как и мои попытки вернуть свой авторитет и уважения среди уподобившихся мне парней. Майя неподвижно сидит на своем мини-троне и вызывающие, пошлые мысли назойливо лезут мне в голов. Если это то, о чем я думаю, я не доживу даже до ночи! Будь ты проклята, Льюис! Она триумфально улыбается той милой улыбкой вызывая желание треснуть ей по губам и одновременно искусать их в кровь при поцелуях.
Сохраняя свою таинственную незаинтересованность во всем, что она делает, чертовка раздвигает ноги в стороны и помимо того, как она в безобразно прекрасном откровении раскрывается передо мной, мои глаза округляются от удивления вперемешку, сверкая огнем желания.
