Просыпаюсь от того, что кто-то плотно прижимается ко мне всем телом и обнимает за талию. Открываю глаза и резко поворачиваю голову, взбешенный такой вседозволенностью, но вижу мирно спящую Майю и мое сердце бьётся в привычном ритме, подпитываемое незнакомым мне ранее чувством. Раньше я всегда спал один. Никому и никогда не позволял оставаться со мной в одной постели, ни одной девушке. Поэтому просыпаться рядом с Льюис, чувствовать тепло её тела и дыхания – для меня ново.
Аккуратно убираю её руку и опускаю на постель. Майя спокойно спит с нежной улыбкой на губах и мне требуется несколько долгих минут, чтобы избавиться от гипнотического воздействия этой девушки и выбраться из теплой постели. Мои вещи разбросаны на полу и часть из них прошлым вечером сняла с меня эта неугомонная чертовка. Надев боксеры и джинсы, подхожу к окну и смотрю на пустынную улицу отрешенным взглядом, не видя ничего, кроме отражения спящей нимфы в стекле. Если она не услышала? Я не смогу снова произнести эти слова в слух, глядя ей в глаза, боясь её реакции. Но Майя столько раз открывала мне своё сердца, что признание в любви – меньшее, что я могу.
В оконном стекле улавливаю едва заметное движение и поворачиваю голову. Голубоглазая нимфа насупившись смотрит на пустое место, где, по ее мнению, я должен лежать и ожидать её пробуждения. Перекатывается на спину, видит меня и расплывается в сонной блаженной улыбке, отыскав свою пропажу. Майя сладко потягивается и тянет ко мне руки как маленький ребенок, и мое сердце переворачивается в груди наполненное любовью и трепетным волнением. Ноги подгибаются, и я буквально падаю на кровать, не контролируя свое тело. Льюис обнимает меня за шею, притягивает к себе и целует своими мягкими губами.
– Ты только проснулась? – пытаюсь совладать с голосом и остановить попытки невинной тихони затащить меня с утра пораньше в постель, чтобы она не подумала о моем вечном желании заниматься с ней сексом.
– Угу, – она бормочет что-то бессвязное, лишенное всякого смысла, настойчиво изучая мои губы и перебирая пряди волос. – Я всегда тебя хочу, полагаю, это вполне естественно. – Довольно хихикает и кончиком носа дотрагивается до моего. Всего один поцелуй, а я поплыл как мальчишка.
– Я соскучился по тебе, – зарываюсь лицом в её волосы, рассыпавшиеся по подушке, шумно вдыхаю их аромат, осыпая теплую и гладкую кожу на шее влажными поцелуями. Кончиками губ чувствую, как волнующая дрожь пробегает по телу Майи и томный выдох вырывается из груди. Твою мать! Она уже готова! Клянусь Богом, что эта, далеко уже не невинная, девчонка потекла.
– Ты наконец-то это признал, Хард, – обворожительная насмешливая улыбка обрамляет губы, а сверкающий лихорадочным блеском взгляд заставляет меня пересмотреть приоритеты и немедленно оторваться от Майи. Иначе я трахну её до того, как она успеет выбраться из постели!
– Ты помнишь, что я сказал тебе вчера ночью? – вопрос звучит как бы между прочим, а сердце грохочет в груди как припадочное, желая выдать мою тайну. Еще сонная Майя ничего не замечает. Она ложится на бок и подкладывает под щеку ладонь, как маленький ребенок.
– Я даже не помню, как заснула, Том! – Она не слышала! Подступает резкая тошнота и я отвожу взгляд, опять разглядывая пустую улицу. – Ты говорил о чем-то важном? – Льюис садится и обеспокоенно заглядывает мне в лицо из-за плеча.
– Нет, ерунда! – Я всего лишь на всего признался тебе в любви! Ощущение было такое, словно её слова материализовались и превратились в острое лезвие ножа, которое вонзили мне в сердце и несколько раз провернули. Но это не справедливо, винить Майю в том, что она не слышала моего признания и глупо было ждать, что она хоть что-то запомнит во сне. О таких вещах надо говорить, когда оба собеседника в сознании, Хард!
– Ты уверен? – Майя подползает ко мне, обнимает со спины и кладет подбородок на плечо, излучая всем телом легкое беспокойство.
– Конечно, – целую её в висок и лишь усиливаю её подозрения и тревогу. Голубоглазая нимфа сильнее сцепляет ладони у меня на животе, обнимая так сильно, что её ноготки впиваются мне в кожу. Ты, влюбленный идиот, потерявший бдительность, Хард! Когда ты успел стать таким покладистым и участливым относительно чувств другого человека? Даже для Майи, которая достаточно хорошо изучила тебя, это выглядит дико неестественно и неправильно.
– Я хотела… прости меня за то, что наговорила тебе тем утром, – она упирается лбом мне в спину и ее дыхание тонкими струйками бежит вниз по спине, вызывая табун мурашек. – То, что я сказала…
– Я наговорил тебе гадостей не меньше! – Господи, Хард, да что с тобой не так? Тут девушка у тебя прощение просит, а ты перебиваешь, выставляя виноватым себя одного. Ты неизлечимо влюблен!
– Я намеренно причинила тебе боль, Том, потому что твои слова ранили меня, и я хотела нанести урон тебе, а когда поняла, что сделала, было уже поздно, – её голос звучит забвенно, словно она рассказывает мне давно позабытую историю, образы которой всплывают в памяти в ходе разговора.
