Вылетаю на улицу как стрела на ходу застегивая толстовку Харда. Добровольно отправляюсь на похороны своей женской гордости и перехожу дорогу, притормозив около разбитой тачки. Действительно автомобиль, выигранный Томасом в споре на мою невинность. Вернулся в руки законного хозяина. А трофей номер два на пороге логова монстра воплоти. Либо я сейчас ступлю на его территорию, либо буду бояться его всю жизнь.
Перепрыгиваю мусорную урну и по утоптанной тропинке попадаю на задний двор. Типичный рассадник беспорядка и холостячкой жизни в каждой вещи. На улице стоит потертый диван. Около него валяются пустые банки и бутылки из-под пива. Огромное количество. Шелестящие от малейшего дуновения ветерка пакеты из-под еды. Сигаретными окурками усеяна земля и даже трава отчаялась пробиться на поверхность, чтобы скрыть этот хлам. А во главе этого хаоса сидит Брэд, откинув голову на спинку дивана. Крепко сжимает полную бутылку пива, по которой стекают капли конденсата. Беззаботный урод не подозревающий о моем приходи. Я легко могла бы проломить ему череп одной из бутылок, но я пришло побороть свой страх, а не поддаться ему.
Вудли прикладывается к горлышку и хлещет пойло темно-коричневого цвета будто это самый божественный напиток. Вытирает губы тыльной стороной ладони и мельком смотрит в мою сторону стеклянным взглядом. Он ужасно пьян.
– О, Хард отпустил свою игрушку погулять! – Вудли салютует мне бутылкой и широко улыбается. Трофей номер два делает его день еще лучше. – Признаться, я ожидал более радикальных мер от него, – Брэд ехидно скалится, обнажая свои белоснежные и ровные зубы как у акулы. – Чего приперлась? Прочитать мораль наставническим тоном и потребовать извинений?
От убийства Брэда меня останавливает жалкая и ничтожная доброта, и способность искать что-то хорошее в людях. Даже в таких потерянных как Вудли.
Брэд допивает пиво и швыряет бутылку к пустующим собратьям. На секунду по округе разносится звон стекла, и снова наступает тишина. Вудли поднимается на ноги и стягивает футболку, сверкая передо мной своим атлетическим телосложением. Но единственное тело, которое я признаю – это тело Харда.
– Пришла посмотреть тебе в глаза, – сжимаю кулаки и немигающим взглядом слежу за пьяными шатаниями голубоглазого козла. Вот это бесит меня сильнее всего: голубой цвет глаз принадлежит только мне, и я не желаю делить его с этим аморальным подонком!
– Ну смотри, Льюис!
Брэд эпично разворачивается на месте. Его заносит назад, и он с трудом удерживает равновесие, разводя руки в стороны. Оглушающе хохочет на всю улицу и в несколько шагов оказывается около меня, грубо хватая за плечи. Встряхивает и заглядывает своими ледяными глазами в мои. Длинные пальцы Вудли впиваются в кожу, оставляя вмятины, а мерзкая ухмылка вызывает тошноту. В душе поднимается лютая ненависть и отторжение, но вместе с тем, прикосновения Брэда заставляют меня смотреть своему страху в глаза. Я его не боюсь. Больше нет.
– И что ты там разглядела, Льюис? – хихикает как шакал и пробегается кончиком языка по губам.
– В том то и проблема, что ничего, Брэд, – раздосадовано пожимаю плечами и мертвая хватка Вудли спадает подобно оковам.
– Я не Хард и своими чувственными речами ты меня не проймешь, – он выпрямляется в полный рост, все это время простояв склонившись к моему лицу, и загораживая солнце. Искусственное затмение. Этот парень перекрывает поток солнечного света. И почему? Почему все парни, с которыми я вступаю в неравную хватку всегда превосходят меня по росту?
– Я легко могу превратить твою жизнь в ад, – стеклянный взгляд Брэда ничего не выражает. Пустой и безжизненный. Не верится, что я так думаю, но кажется этот подонок сам устал от собственной ненависти.
– Моя жизнь и так частично похожа на ад, несколько твоих пакостей ничего не изменят.
И я сама выбрала себе такую жизнь. Девять кругов ада, чтобы найти настоящую любовь в лице парня, которому чужды любые чувства. Подвергаться насмешкам и выносить постоянную боль, прячась за маской. Вот что я делала всю свою жизнь – пряталась. От отца, от окружающего мира и возможностей, от общения и неудачных знакомств. От чувств, потому что не знала какие они бывают. Пряталась от себя настоящей и только познав весь спектр эмоций и событий, обрушившихся на меня за целый год, я поняла, что вовсе и не жила. Всегда боялась оступиться, поступить неправильно и разочаровать.
– Сколько ты выпил? – Брэд порывисто разворачивается на месте, что его снова заносит. Своим вопросом я разрушаю собственную ненависть и освобождаюсь.
– Мальчики, нуждающиеся в заботе, живут по соседству, – он криво хмылится и икает.
