– Останься так, – Хард ведет ладонью вдоль по позвоночнику и спускается между ног, проверяя уровень влажности. Он удовлетворенно хмыкает. Можно подумать бывает как-то по-другому, когда я рядом с ним? Томас заставляет меня чуть приподнять задницу, направляет свой член и надавливая мне на поясницу, медленно погружается в меня. Это что-то головокружительное! Несколько минут пустоты и я сжимаюсь, ощущая, как Хард растягивает меня с напором прорываясь вперед. Каждый толчок сопровождается стоном и струйки пота бегут по спине. Том кладет мне ладонь между лопаток и заставляет прогнуться. Я оказываюсь в идеально симметричном положение между передними креслами. Хард собирает мои волосы в тугой хвост и тянет на себя, четко определив для себя, что такой вид жесткости мне нравится и начинает постепенно набирать темп, придерживая за бедра и насаживая до основания на свой член. Моё тело трясется, дрожит и ходит ходуном под яростными толчками британца. Он сильнее натягивает мои волосы и глубже проникает внутрь. Я пытаюсь отмахнуться, вырваться, выскользнуть и почувствовать наконец-то освобождение, вместо этого Хард с остервенением двигает бедрами, всё глубже и глубже, пока я не превращаюсь в один сплошной оголенный нервный импульс. Крик вырывается из недр души, из самой глубины, покидая пределы салона автомобиля. Не в силах больше вынести это, двигаюсь чуть вперед и пульсирующий член Томаса выскальзывает из меня, и он обильно кончает мне на спину. Я дрожу и все остатки сил уходят на то, чтобы удержать свое тело.
– Майя… – Хард бережно поддерживает меня за грудь, тянется за влажными салфетками в заднем кармане водительского кресла и вытирает с моей спины доказательство его достигнутого оргазма. Томас прижимает меня к себе, целуя мои спутавшиеся волосы. Мне все ещё тяжело дышать. Несмотря на открытую дверь в салоне, все окна запотели, а воздух ужасно спертый.
Том пересаживает меня на край кресел, ложится вдоль спинки сиденья и тянет меня за собой, уложив рядом. Теплое дыхание британца приятно ложится на кожу, и я не замечаю, как засыпаю.
Прохладный ветерок врывается в салон машины, и я вздрагиваю от холода даже несмотря на то, что Хард накрыл нас дорожным пледом. Он спит на правой руке, которая свисает с кресла, а левая покоится у меня на животе.
– Том? – дотрагиваюсь до его плеча и тихонечко трясу. Он бормочет что-то бессвязное, продолжая спать. – Уже вечер. Пора домой. – Мне кажется он кивает, но продолжает спать. Хотя если быть до конца откровенной, я могла бы остаться здесь на этой полянке навсегда.
Мы подъезжаем к моему дому, когда часы на панели показывают восемь вечера. Недостаточно поздно, чтобы получить нагоняй от бабушки. Несколько минут просто сидим в тишине и думаем о своем. Хард держит меня за руку, перебирая мои пальцы. Я одаряю его улыбкой и выхожу из машины, потому что если я останусь с ним еще хотя бы на секунду, то вообще не попаду домой.
– Майя. – Том приспускает окно. – Ты забыла, – он кидает мне мои трусики, точнее бесформенную ткань и скалится в похабной улыбочке.
– Да нет, Хард, – кручу их в руках несколько секунд, как бы думая о возможности действительно их забрать, – оставь себе, – швыряю их прямо в лицо британца и довольно хохоча, убегаю с места преступления раньше, чем брюнет доберется до меня и скрываюсь в доме.
– Ба, я дома, – включаю свет в прихожей и хихикая как ненормальная над шуткой понятной только мне, снимая обувь. Но меня встречает не самый родной и близкий мне человек, а самый ненавистный и презираемый мной… Он появляется из гостиной как привидение и в моей душе всё обрывается.
– Отец?…
Целая вечность прошла с моей последней встречи с отцом. Моя настоящая встреча, несмотря на то, что он осмелился прийти на могилу своей жены, женщины, над чьим ребенком издевался. Маленькая, напуганная девочка выросла и превратилась во взрослую девушку, которая до сих пор боится монстра в человеческом обличии. Сейчас он стоит прямо передо мной. На расстоянии вытянутой руки. И я снова маленький ребенок, на которого можно поднять руку, которого можно обидеть, прикрывая свою злость и ненависть лживой заботой.
Отец стоит в тени и не выходит на свет. Я лишь вижу очертания его лица под светом фонарных столбов, проникающих в окна. Он выглядит старше, как будто постарел раньше положенного срока, но всё с такими же жесткими и суровыми чертами лица. Неприятный страх сжимает и скручивает все мои внутренности – это всегда было моим невидимым радаром, и я всегда наперед знала, когда отец меня ударит. Собственное тело предупреждало и подсказывало. Сейчас предчувствие из детства вновь пробудилось. Мне хочется оказаться в безопасном и спокойном месте, забиться в угол и лелеять свое умиротворение, выталкивающее мои страхи и тревоги.
– Что ты здесь делаешь? – мой голос почти неслышен, дрожит и выдает мои детские страхи, от которых я так и не смогла избавиться.
