Я ложусь ближе к Льюис, рассчитывая, что одно моё присутствие излечит её муки и крепкий сон унесет все её тревоги. Но это глупая чушь, придуманная для красивых, любовных романов, чтобы хорошенько заработать на таких впечатлительных и чувственных особах, как моя девочка. Склоняюсь к ее лицу и обдуваю её влажный лоб и щеки, заботливо стирая капли пота подушечками пальцев. На одно мгновение Майя замолкает, почувствовав меня сквозь непробудный сон из кошмаров и призраков прошлого, и глухой, протяжный стон измученного существа вырывается из напряженной груди. Стон отчаяния и усталости ударяет меня по лицу, как острая, колющая пощечина и животные звуки трансформируются в имя: «Том». Меня обдает ледяным потом и мои глаза распахиваются от удивления. В полумраке Майя выглядит такой прекрасной и невинной, обремененной одной единственной и непосильной ношей, которую она не заслужила – любить меня.
Её бессвязное бормотание и тяжелые вздохи сменяются словами, обрывками фраз. Она зовет меня и впивается ногтями в матрас, словно пытается удержать хотя бы во сне. Моё имя слетает с её приоткрытых губ и пронзает на сквозь бесчувственный кусок плоти в груди, что научился чувствовать и любить только благодаря Льюис. В тихих стонах тонут недосказанные предложения и отдельные слова. Беспомощность убивает меня и единственное на что я действительно способен – это нежные и надежные объятья, которые помогут справиться моей девочке.
Я обнимаю Майю за талию и прижимаюсь щекой к влажному лбу. Она затихает, а бормотания приобретают более связное значение и находясь во власти глубокого сна, когда мир за закрытыми глазами и есть реальность, моя чертовка говорит фразу, которая обрывает всё в моей жалкой и никчемной душонке: «Том, не уходи!». По моему телу проносится лихорадочная дрожь и я сажусь на постели не в силах находиться рядом с девушкой, которая даже в собственных снах предана мне. Как и кошмары, порожденные мной. Моим уходом. Майя боится потерять меня, и я причина всех ее страхов и переживаний, что поселил в её спокойную и размеренную жизнь, ворвавшись как вихрь и уничтожив всё на своем пути.
Я получил желаемое. Жалкий спектакль из боли и мучений сработал отменно. Тогда почему мне так хреново? Ещё немного грубости и безразличия и эта девушка исчезла бы из моей жизни, оставив в напоминание о себе только разбитое сердце. Почему я не закончил начатое и не пошел до конца? Потому что я не смогу без неё…
Вытираю тыльной стороной ладони свои мокрые, от скупых слёз, глаза, впервые чувствуя неподдельную радость и счастье от проявления таких человеческих, но ранее незнакомых мне чувств. Возвращаюсь к Майе и с пылким стремлением разрушить кошмарные образы в её снах, обнимаю и укладываю её прелестную головушку себе на грудь, поглаживая мягкие волосы. Она недовольно отбрыкивается во сне, но становится спокойнее: её тело расслабляется, а стоны отчаяния больше не терзают мой слух и страдающее сердце. Только размеренное и ровное дыхание моей девочки на моей груди.
Утро начинается раньше обычного, хотя спорить с часами на прикроватной тумбочке бессмысленно. Майя лежит раскинувшись на всю кровать, как она обычно это делает, оставаясь у меня на ночь.
Аккуратно перекладываю руку Льюис со своей груди на кровать, сажусь и свешиваю ноги с постели, потирая сонные глаза. Голова трещит от тупой боли, а в висках нещадно и бешено пульсирует. Пьяные флюиды этой чертовки впитались в мою кровь, наградив легким похмельем или я окончательно захмелел от любви к девушке. Но всё это наглая ложь во имя спасения моего давно утерянного спокойствия, которого я навсегда лишился ночью после слов Льюис. Её кошмары прекратились, стоило милой головушке с чертями коснуться моей груди. Она ровно задышала и заснула крепким сном. Моя нежность и забота вытолкнули страхи и переживания моей девочки. На место моего спокойствия пришли обрывки беспокойных сновидений, которые словно передались мне от Майи через одно прикосновение. Но я мог ей помочь и это меня утешало, несмотря на головную боль и разбитое состояние. В конце концов, никто не может мне запретить припомнить этой чертовке всё, что мне пришлось пережить прошлым вечером, пока она терзала меня своим презрением и молчанием. Черт возьми! Я до сих пор не знаю с кем она так хорошо провела время! Эта мысль отрезвляет, и я вскакиваю на ноги как ошпаренный, порываясь немедленно покинуть спальню, пока не начал любоваться спящей нимфой.
– Черт! – выругиваюсь тихим шепотом, понимая, как комично и глупо я выгляжу без одежды и торопливо натягиваю спальные штаны, опустив необходимость принимать душ. Слишком поздно! Мирная спящая Майя овладевает всем моим вниманием, и я стою в изножье постели, наслаждаясь открывающемся мне видом: она перевернулась на правый бок и легкая простыня – её единственное одеяние – соскользнула с тела оголяя изгибы талии.
