Хард встает с постели и подтягивает спальные штаны, безобразно державшиеся на бедрах.
– Весь вечер, проведенный с Уиллом я ждала, что вот сейчас ты появишься в ресторане и несмотря на все мои пререкания и протесты, уведешь домой как маленькую, непослушную девочку, – нужно как-то успокоить моего ревнивого мальчишку и загладить вину. – Я так хотела этого, но гнала от себя эти мысли весь вечер, – подползаю к краю кровати и сижу на коленях, рассматривая проступающие мышцы на спине Харда.
Томас поворачивается ко мне с каменным выражением лица, делая мне одолжение и показывая, что мои слова приятно слышать, но этого недостаточно. Да в конце концов, это он облажался и публично втоптал меня и мои чувства в грязь, а подлизываться должна я?! Всё потому, что провела единственный вечер в компании другого парня, думая при этом только об этом проклятом негодяе, засевшим в моем сердце.
– Потом я вспомнила, что ты обошелся со мной как последний мудак и позвала Уилла на встречу, чтобы остаток вечера провести в спокойствии, – шах и мат, скотина! Харда передергивает и перекашивает от отвращения, и гримаса злости застывает на безобразно красивом лице, по которому плачут хорошие пощечины.
– Стоп, подожди… – он втягивает воздух через раздвинувшиеся крылья носа, словно хищник, почуявший добычу и готовившийся к нападению. – Ты что сама позвонила ему и позвала на встречу? – Томас выдавливает из себя неугодные слова и сплевывает как грязь, отвратительно липнувшие к губам.
– Да.
– И ты так спокойно говоришь мне об этом? – британец бегает по спальне как слабое и беспомощное животное в клетке, оттягивая свои непослушные кудряшки, избегая встречаться со мной взглядом.
– Да, потому что я не хочу, чтобы между нами были какие-то секреты и потому что доверяю тебя, – Хард резко тормозит и застывает на месте, словно наткнулся на невидимую преграду. Он недоверчиво склоняет голову на бок и прищуривается, выискивая подвох.
– И в конце концов, не тебе меня в чем-то обвинять. Никогда об этом не забывай, Том, – брюнет усмехается и покачивает головой, соглашаясь с мыслью в своей голове, которую я только что подтвердила своими действиями.
– А ты никогда не забывай, что ты моя! – Хард цедит низким, хриплым тоном столь приятные слова, звучащие как угроза. Отрывает взгляд от пола и с абсолютной уверенностью в темных омутах, придавливает меня к постели, контролируя и управляя каждым моим вздохом и пугливым взмахом ресниц.
– Я не твоя, – тело покрывается мурашками. – И не принадлежу тебе, – Томас скептически изгибает брови, и насмешливая улыбочка снисходительно скачет на тонких губах. Позволяет мне думать так, как я хочу. Какое благородство!
– Я девушка, в которую ты влюблен, но я тебе не принадлежу, – гордо вздергиваю подбородок и расправляю плечи, но все равно выгляжу недостаточно стойко и внушительно рядом с парнем, чья мужская энергия бесконтрольно властвует надо мной.
– Твои возмущенно торчащие соски определенно с тобой не согласны, – опускаю взгляд и вижу отчетливые очертания груди, рвущиеся наружу через ткань футболки. Проклятье! Родное тело бесстыдно предает. Нужно прекратить носить одежду Харда, пропахшую его телом и стойким, дурманящим парфюмом, и возможно моё тело отвыкнет и снова будет вести себя прилично. Носить футболки Томаса равносильно его крепким объятья, которые всегда со мной.
– Я просто немного замерзла, – потираю плечи, согреваясь. На самом деле мне невыносимо душно и нечем дышать. Чем дольше Хард поедает меня взглядом, забираясь под одежду, тем плотнее его футболка облегает моё тело, как сильные руки британца.
– Ага, – самодовольно лыбится и облизывает губы, испытывая дикий кайф и адреналин от моего замешательства. Кареглазая скотина загоняет меня в угол и у меня ни одной идеи как оттуда выбраться.
– Давай ты просто признаешь уже Хард, что даже дышать без меня не можешь, – нужно как-то вернуть себе власть, а лучший способ – выставить проклятого терзателя моего сердца зависимым от моей любви.
– Можно подумать ты можешь? – Томас складывает руки на груди, демонстрируя свою неприступность и незатронутость моими словами, хотя у самого сердца мечется в грудной клетке от переполняемого счастья. Покусывает свои губы и упрямо не смотрит мне в глаза. Настырный мальчишка!
– Не могу. Но я этого и не скрываю, – незаметно поднимаюсь на колени и стою на самом краешке постели, готовясь к прыжку. Куда я приземлюсь? Конечно, в объятья Харда!
– Иди ко мне, – покорно оседаю на коленях и протягиваю руки своему кучерявому негоднику.
Достаточного одного моего объятья и все тревоги Тома рассеются как утренняя дымка, и вечно суровый и недоверчивый парень превратится в любящего мальчишку.
Хард не заставляет повторять меня дважды. Подходит вплотную к постели и без лишних слов прижимаюсь лбом к груди Томаса, вдыхая мелкими порциями запах его тела. Тяжелые ладони британца опускаются мне на плечи, несильно стискивая.
