Светлое и незатейливо-очаровательное жилище Деи как-то сразу приняло его мать. Влад чувствовал, что Морита удивительно органично вписалась в их интимное пространство, заставленное горшками с иланг-илангом. Мать очаровалась Деей, девушка вызывала в ней трогательную, сладковато-тягучую нежность, не благодарность за спасенную жизнь, а именно неподдельную, материнскую нежность.
Просидели у Деи до самого вечера. Долго обсуждали Ихаиля, пытались отыскать в памяти Мориты его слабые места. Потом Влад скрылся в кухне и долго слушал переливчатый смех, таинственные шепотки и шуршание юбок — Дея показывала его матери свое скромное гнездышко.
— Ну, что ж, — сказала Морита, когда за окном уже стемнело, — посидели, пора и честь знать. У хозяйки леса, наверное, забот не мало, а я у тебя целый день украла.
— Ну, что вы, не украли — подарили. Я не часто гостей принимаю, особенно таких сердечных. Так, что вы заходите пожалуйся еще, я буду рада.
— Обязательно, — пообещала Морита, оставляя молодых наедине.
Влад долго и нежно прощался со своей атласистой, пышущей розовостью Деей. Удивляясь, как она хорошеет изо дня в день, и уже начинал томиться в ожидании завтрашнего дня — дня, когда снова будет держать ее тонкую, горячую руку, любоваться плавным изгибом спины и целовать румяную щеку, предвкушая еще большие наслаждения.
— Ну, что довольна поездкой? — поинтересовался Влад у матери, когда они уже сидели у зажженного камина в своем старомодном, обветшалом доме. — Понравилась твоя спасительница?
— Понравилась, не то слово! — ответила мать, греясь у огня. — Скажи, а у вас это давно?
— Ой, ма, уволь меня от расспросов, — нервно отмахнулся от матери Влад, вскакивая с дивана. — Я же тебя об отце не расспрашиваю.
— Скрытен как всегда, — констатировала Морита. — Дело конечно и правда не мое, но я бы хотела знать, ты ей предложение уже делал?
— Какое предложение, мам? Она же ребенок еще, — не вполне уверенно утверждал Влад.
— Угу, — протянула Ведунья. — Этот ребенок скоро матерью станет. Ты о чести девушки подумал?
— Что?!
— Ты не знал, — Морита не удивилась.
Влад не то что бы не знал, он даже и не догадывался, поэтому заявление матери его просто парализовало.
— Да не может она… Хотя нет, чисто теоретически конечно может, но… Это она тебе сказала? — бормотал он, спотыкаясь на каждом слове.
— Нет, мне кажется, она и сама еще не вполне поняла, что к чему.
— И чего ты мне тогда голову морочишь! — вскричал Влад, раздражаясь. — Не могла она так скоро забеременеть.
— Смешной ты, однако, чтобы забеременеть много времени не надо.
— Хорошо, если она тебе сама ничего не говорила, откуда ты можешь быть в этом уверена?
— Да свет с тобой, Влад! Это ж видно, особенно женщине. Удивляюсь как ты и сам не заметил, Вед ведь как-никак. Хотя, полагаю, ты и не задумывался об этом.
— Да, что там может быть видно-то, на таком маленьком сроке?
— А он не такой уж и маленький. Думаю, месяца два точно есть, если не больше.
— Нет, — проговорил Влад, чувствуя, как у него все холодеет, — нет, нет, нет.
— Да, что ты заладил-то, нет, нет? Если я говорю — да, значит — да! — отрезала мать. — Отправь ее к Горию. За ней теперь особый уход нужен.
Влад снова опустился на диван, закрыл лицо руками, продолжая бормотать одно только слово — нет, нет, нет. Это был тот молот судьбы, который рано или поздно настигает всех игроков. И этот грубый и беспощадный инструмент сейчас крушил Влада, словно он был хрупким ракушечником.
Мать что-то лепетала, тормошила его, но он ничего не слышал, в голове была только одна мысль: разрушил, все разрушил. Кто разрушил, Ян или он сам, Влад не вполне понимал, знал он только, что все совершенство, вся гармония и прелесть их любви, нарушилась его присутствием в ней. Ян умудрился влезть в их счастье еще задолго до того, как Дея стала его. Влезть и оставить там корень зла, который теперь убьет их обоих.
Влад чувствовал, что теряет контроль. Бесноватость во взгляде, порывистость движений, мерцание на кончиках пальцев, заставили Мориту испугаться за сына. Она с силой тряхнула его.
— Да можешь ты мне объяснить, чем тебе ребенок не мил?!
Влад поднял на мать глаза. Сейчас он ненавидел ее за то, что именно она открыла ему это страшное знание.
— Как давно вы близки? — спросила Морита дрожащим голосом.
— Пару недель, — процедил Влад, и отстранив мать, вышел из дому.
Морита кричала что-то и, размахивая руками, догоняла сына. Обежав его, она закрыла собой ворота.
— Не пущу!
Влад грубо отпихнул ее и пошел распрягать коня.
— Кто он? — допытывалась мать.
Влад не отвечал.
— Что ты намерен делать?
Снова молчание.
— Послушай, Влад, — угрожающе заявила Морита, — если ты причинишь этой девочке вред…
— Я никогда не причиню ей вреда, — холодно ответил он. — Я просто хочу знать.
— Чего еще ты хочешь узнать кроме того, что и так теперь известно? Остынь, переночуй с этой мыслью, а завтра пойдешь к ней, — умоляла мать.
— Нет, — твердо отрезал Влад, запрыгивая на коня.
