Уже год прошел, как добрый галлийский король отпустил на волю беглого бунтовщика, объявленного вне закона в великой Островной империи. Да не просто отпустил, а позволил уплыть на захваченном у кастильцев фрегате, да еще и с командой, состоящей из таких же беглых бунтовщиков, выходцев с Зеленого острова. Гибернии, которую восточные соседи объявили исконно своей землей, где следует поклоняться захватчикам, говорить, как они, жить, как они, даже верить в Создателя как они, наплевав на заветы дедов и прадедов.
Линч никогда не был упертым патриотом, но так уж жизнь сложилась, что пришлось повоевать с захватчиками. К сожалению, неудачно. Был и плен, и смертный приговор, замененный на рабство в заморских колониях. Был и побег гибернийских рабов, организованный, как выяснилось, галлийской разведкой. Много чего было, пока в конце концов беглецы не добрались до галлийского берега.
И там им предложили вступить в полк наемников, формировавшийся из таких же беглецов с Зеленого острова. Вроде бы и не входящий в состав галлийской армии, но готовящийся воевать по приказу их короля и только в его интересах.
Нет уж. Хватит. Надоело рисковать своей шкурой.
Ах спокойной жизни захотелось? У вас, видите ли, свой корабль и даже золото в запасе имеется? Торговлей заняться желаете? А что б у вас было, любезнейший, без нашей помощи? Рубил бы сейчас сахарный тростник на Ямайке, а вернее — сдох бы уже, белый раб в тех краях долго не живет.
Так что платите, господин Линч, платите. Жизнями друзей, своим здоровьем и страхом. Пришлось, но оно того стоило. Свобода! Не полная, конечно, ограниченная корсарским патентом, ну так полной свободы и не бывает, это всем известно.
Зато грабь, кого сможешь, кроме галлийцев, естественно. Торгуй, чем хочешь, хоть рабами, кроме тех же галлийцев. Да даже если и галлийцам перепадет от тебя, так не будь идиотом, не оставляй следов. Как сейчас, например. Попали под раздачу генуэзцы, и что? Пленники будут проданы кто в Тунисе, кто в Каире, а кто и вовсе в крымской Каффе. Дорого, очень дорого. И это правильно, ибо деньги лишними не бывают.
А корабли уйдут в Кастилию, где купцы дают лучшую цену. Через посредников, естественно, ни за какие деньги не посмеющих назвать имя подлинного продавца. Из-за боязни лишиться источника дохода, да и самой головы, после того как предварительно будут отделены от глупого тела и другие его части. Работать с пиратами выгодно, но лишь при условии безукоризненного выполнения договоренностей.
— Капитана ко мне!
Приказ Линча, как всегда, был исполнен мгновенно. Дорого одетый тучный господин, еще час назад бывший на бригантине кем-то близким к богу, был доставлен в каюту и поставлен на колени. Чтобы отныне твердо знал свое место.
Чего молчим? И смотрим в глаза? Непорядок.
Легкий кивок, и стоящий за пленником здоровенный боцман со всей дури протягивает бедолагу по спине плетью.
Гримаса боли, короткий стон, но и только. Кажется, не понял.
Еще один кивок, короткий свист и новый удар.
Вновь стон и молчание.
А он крепок, этот бывший капитан. Линч знает, как это больно. И не только телу.
— Тебе придется научиться смирению. Если хочешь жить.
— Кто сказал, что я хочу жить? Погибну — семья получит компенсацию. Смирюсь — не получит ничего.
— Какой груз? Куда следовали?
Взгляд пленника по-прежнему тверд, как будто это и не он стоит на коленях с разорванной плетью спиной.
— В Валенсию. Шелк, пряности и зеркала для кастильского двора.
Все правильно, молчать нет смысла, все есть в судовых документах.
Богатая добыча. Будут проблемы со сбытом, такой товар продать непросто, если хочешь остаться в тени. Но возможно, когда знаешь, с кем иметь дело. Теперь главное — люди. Точнее, вот этот человек. Остальные — так, песок, галька для балластных мешков. Будут корячиться на новых хозяев, пока не сдохнут. А этот — нет. Сдохнет, но рабом не будет. Мстителем, если ему повезет, станет беспощадным, а рабом — никогда. Линч знает, сам такой.
— Жить хотите?
— Да.
— Предлагаю место своего старшего помощника. Согласны? Семья не получит компенсации, но в обиде не будет, уверяю, сами их в золоте купать сможете.
Пауза. Ну же, ну! Соглашайся!!
— Нет.
Побледнел, но взгляд твердый, губы сжались в тонкую линию. Мужчина решение принял. Жаль.
Легкое движение даже не рукой — кистью. Боцман легко поднимает пленника, выводит на палубу. Короткий вскрик, бульканье из перерезанного горла и всплеск за бортом — команда бригантины должна знать, что пощады не будет. Или беспрекословное послушание, или смерть.
— Боцман, проверить комплектность гребцов, если не хватает — посадить за весла пленных. И вперед! Штурман, курс на Каир!
— Прошу прощения, капитан…
Квартирмейстер? А этому что надо? Его дело — делить добычу, следить за казной. И докладывать галлийцам, этого не отнять. Соглядатай, навязанный вместе с корсарским патентом.
— Слушаю.
Наклонился к самому уху, зашептал так, что слюни полетели на капитанскую щеку. Сразу захотелось утереться, жаль, что нечем.
