Йену было не до колец; он смотрел и слушал. С ужасным звуком — не то плеск жидкости, не то треск рвущейся материи — лицо Херольфа вытянулось в морду, руки и ноги утончились, превращаясь в длинные волчьи лапы, грудная клетка приобрела бочкообразную форму, ребра с хрустом изогнулись, громко щелкая изнутри по плоти.
Оборотень, несмотря на то, что он явно испытывал боль, опустил морду к полу и начал обнюхивать все вокруг. Сунул свое рыло между брусьями решетки, шумно сопя; через несколько мгновений отвернулся и медленно, на негнущихся ногах, потрусил по коридору, рыком отгоняя людей с дороги и обнюхивая по очереди каждую из камер.
Херольф зарычал, а потом залаял на Йена, но когда тот никак не отреагировал, только снова положил руку на эфес, волк оскалил зубы. Рука Осии легла на руку Йена.
— Собака лает, ветер носит, — спокойно сказал старик и покачал головой. — Он говорит, что ничего полезного не унюхал. Цверг был здесь — пот и моча Валина воняют страхом, говорит Херольф, — но сейчас его нет ни в одной из камер.
Что ж, ладно, одной теорией меньше: окажись в камере сам Йен, он непременно попробовал бы применить эту уловку. Спрятаться где-то в камере — к примеру, под скамейкой, или устроиться под потолком так, чтобы не тебя видел тюремщик — на стыке передней и боковой стен.
А потом подождать, пока откроют дверь…
— Тут наверняка есть потайной ход, — сказал Йен, вторя размышлениям всех присутствующих.
Города, кто не знает, в этом смысле походили на дырявый сыр. Сам Йен знал два потайных хода в Фалиасе, Доме Огня: один из них вел в Скрытый Путь, которым Сыны впервые явились в Хардвуд, а по второму позднее бежали Мэгги и родители Торри. Однако Йен был в курсе существования и других потайных переходов. Тот, кто строил Города, судя по всему, пылко любил секретные ходы и тайники.
Н-да, из огня да в полымя. Сначала Йена заподозрили в том, что он Обетованный Воитель, а теперь еще и объявился неизвестный потайной переход, ведущий из тюремной камеры, переход, о существовании которого никто не знал века — и вот по этому-то неожиданно обнаружившемуся проходу слинял вестри, спутник Йена.
Дело дрянь. Что еще известно Валину?
Дариен дель Дариен думал о том же, о чем и Йен.
— Любопытная ситуация, — спокойно произнес он. — Мы имеем одаренного фехтовальщика, который преуменьшает свои достоинства и уверяет, что не является Обетованным Воителем. И в то время, как ни одного потайного прохода не было обнаружено, насколько мне известно, с тех пор, как мой отец носил кубок Отпрыска, сейчас мы узнаем не только о существовании еще одного хода, но и о том, что по этому ходу сбежал один из спутников нашего гостя. — Клаффварер слабо улыбнулся. — Не запереть ли мне вас в этой камере, пока Отпрыск не соизволит принять решение касательно вашей судьбы?
— Право ваше, однако я бы предпочел, чтобы меня не запирали.
Уж если скрытый проход веками оставался тайной, и где — в тюремной камере! — вряд ли Йену удастся его обнаружить, просиди он тут хоть всю жизнь.
— Да. — Дариен дель Дариен пристально смотрел на Йена, наверное, целую минуту, а затем повернулся к Херольфу. — У меня есть поручение для вас и для вашей стаи. Обыщите горы. Найдите вестри и приведите его обратно — живым, если получится.
Волк взвыл и стремглав выбежал в двери: дробный перестук его когтей постепенно стих в отдалении.
Дариен дель Дариен повернулся к Брандену дель Брандену и чопорно отвесил ему церемонный поклон.
— Благодарю за службу, которую вы сослужили Отпрыску и Небу, и от их имени освобождаю вас от этой обязанности. Уверен, вы жаждете как можно скорее сообщить обо всем увиденном Его Пылкости.
Бранден дель Бранден кивнул.
— Готов к услугам, — сказал он, а затем возвратил поклон, сопроводив его взмахом руки, который, возможно, имел некий смысл, а возможно, значил лишь то, что Бранден дель Бранден любит размахивать руками. — Я отправлюсь завтра утром, если не возражаете; или прямо сейчас, если вы полагаете, что Его Пылкость с нетерпением ожидает моего доклада.
Даже Йен догадался, как переводится это последнее высказывание: «Я могу убраться отсюда хоть завтра, хоть сейчас. Выбирай».
Похоже, все, чего хотел Дариен дель Дариен, это чтобы Бранден дель Бранден, Йен и Осия умерли как можно скорее и тише, но…
— Кот уже удрал из мешка, — сказал Йен.
— Что?
— Так говорят у меня в доме: поздно запирать амбар, когда лошадь украли.
— А-а. — Уголки губ Брандена дель Брандена чуть-чуть приподнялись. — У нас говорят «поздно коптить протухшее мясо».
— Так что бы вы посоветовали, Бранден дель Бранден? — В голосе клаффварера не слышалось ни тени тревоги; с тем же успехом он мог спрашивать, полагает ли Бранден дель Бранден, что «Щенята» [6] опять продуют.
