— Думаю, вы распорядитесь, чтобы ординарии и майоры Крепости поискали потайной ход. Раз уж стало известно, что он есть… Или запрете здесь под стражей Орфинделя: либо затем, чтобы он попытался найти вход, либо чтобы проверить, в самом ли деле он навсегда разучился ломать камень Городов. Однако… — Бранден дель Бранден покачал головой. — Я бы вам не советовал поступать подобным образом. Я не слыхал, чтобы хоть кому-то удавалось держать в плену Орфинделя, а за долгие века это пытались сделать не один раз.
Пообещай, что расскажешь все, что ты знаешь про этот потайной ход, уже собирался сказать Йен по-английски.
Черт побери. В Срединном Доминионе английский язык знали многие: обитатели Тир-На-Ног и Старых Земель общались гораздо теснее, нежели было принято считать.
Вот если бы Йен умел говорить на еще каком-нибудь языке, желательно — редком и малоизвестном… У самого Осии был дар языков, и он мог передать знание языка, сам о том не подозревая. Но может, Осия подумал об этом заранее, предоставив Йену необходимый инструмент? Так, во всяком случае, вышло с берсмалем: Йен и понятия не имел, что знает этот язык, пока не заговорил на нем. Вдруг Йен, скажем, говорит на вьетнамском? Или, может, стоит припомнить французский, который Йен учил в колледже, или иврит, который он учил в еврейской школе?
Но как напрячь мускул, о существовании которого вы не знаете?
В уме Йена застряли лишь несколько фраз. Ани лё мидабэр иврит
Ля плюм де ма тант э сюр ля табль. Йискадал, вэискадаш, шмэй раба. Вуле-ву куше авек муа се суар? Они суа ке маль и пане. Нон компос ментис
Да. Хреново.
— Заключи брис, — быстро сказал Йен по-английски, затем переключился на берсмальский: — Пожалуйста, расскажи им все, что знаешь про этот проход.
Спасибо мозгам, которые хранят всякие мелочи. Давным-давно Йен видел мультик: человек с белой бородой в длинных развевающихся одеждах держал пару скрижалей. Титр гласил: «Хочешь, чтобы мы обрезали кончики у наших кое-чего?»
«Бнэй брит» напомнило Йену о «брис». Обычное значение этого слова — «обрезание». Но таково именно лишь обычное значение; буквально это слово означает «соглашение, завет». Йен имел в виду: заключи с ними договор; пообещай, что поможешь найти этот проход. Возможно, он ведет в Скрытые Пути, но вряд ли. Когда слышишь стук копыт, думай о лошадях…
А если и ведет, что с того?
— Йен, — произнес Осия на каком-то низко звучащем языке, изобилующем шипящими и свистящими; ничего подобного Йен раньше не слышал, — если бы я давал обещания необдуманно или с легким сердцем, мне пришлось бы давать их все время.
Дариен дель Дариен бросил на них острый взгляд:
— И о чем же шла речь?
— Заложите здесь все, — сказал Осия. — Когда-то, давным-давно я… смог бы указать вам ход. Увы, теперь я не в состоянии. — И он постучал пальцем по лбу. — Если не владеешь информацией, те, кому не надо, не смогут ее получить, верно?
Он постучал пальцем по камню: тук-тук.
— Любопытная ситуация. — Дариен дель Дариен поджал губы. — Полагаю, однако, что судить об этом должен Отпрыск. — И он кивнул словно сам себе. — Мы отправимся к нему сейчас же, Орфиндель. Вы, я и Йен Серебряный Камень.
Йен полагал, что находится в хорошей форме, но к тому времени, как они добрались до верха длинной лестницы, спиралью извивавшейся вокруг шпиля, он изменил свое мнение. Наверное, дело в высоте или в том, что он устал с дороги… легкие горели от каждого вздоха, от каждого шага.
А что Осия и Дариен дель Дариен? Последнему, судя по его виду, было за шестьдесят, а Осия старше самих горных хребтов, но никто из этих двоих не выказывал признаков утомления, только у Дариена дель Дариена участилось дыхание да на лбу выступила испарина, а у Осии чуть напряглись уголки рта.
Лестница обвивала шпиль, подымаясь все выше и выше. По краю ее огораживала позеленевшая от возраста латунная спираль, но если держаться за перила, устанет рука, в которой держат оружие, так что Йен продолжал тащиться вверх, не опираясь.
Темный диск наверху шпиля постепенно приближался. Йен поймал себя на том, что ищет в нем отверстия. Есть же там какие-то проходы: вряд ли у Отпрыска водятся толпы слуг-вестри, чтобы таскать наверх все, что надо, и вниз — все, что не надо.
Или таки водятся?
Йен почувствовал замешательство, видя, что едва не отстает от двух стариков. Может, у них мышцы из износостойкой резины?
Или они устали так же, как и он сам, но просто у них упрямства больше?
— А Отпрыск когда-нибудь спускается отсюда? — спросил Йен, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
