– Мы никогда не затрагивали тему твоих родителей, да и я, если честно, не помню ни Максима, ни Василисы. У меня даже нет ни одной мысли, почему они поссорились, – она задумалась. – Мне кажется, тебе нужно самому пообщаться с моим отцом.
– Понял, – сказал я и только сделал шаг, как Вика меня остановила.
– Если что-то и произошло, то это никак не повлияло на их дружбу. Папа до сих пор вспоминает Максима и благодарит его за все, что он для него сделал.
– А он что-то сделал? – спросил я.
– Не знаю, но каждый год, двадцать восьмого августа, папа ставит на подоконник стакан, наполненный вином, и обращается к нему.
По телу пробежали мурашки. В этот день родился мой отец…
***
Сон накрыл меня махровым одеялом, я перестал чувствовать тот негатив, который наваливался на меня во время бодрствования. Так хорошо отключиться на несколько часов и ни о чем не думать.
Однако выспаться мне не удалось, я проснулся глубокой ночью от странного шума. Первым делом посмотрел на часы – четыре утра. За окном темнота. Я поднялся с бабушкиной кровати и нажал на включатель света – лампочка даже не мигнула.
Неужели выбило пробки, или что-то не так… Снова какой-то шум, будто по коридору ходят люди. Я положил ладонь на ручку двери и медленно нажал. Как только почувствовал, что могу потянуть дверь на себя, аккуратно, не привлекая внимания, открыл до небольшой щели – пусто.
Показалось, подумал я и уже уверенно распахнул дверь и прошел в коридор. Проходя рядом с комнатой Вики, я решил ее проверить – девушка спала, укрывшись одеялом с цветочками.
Я дошел до кухни, налил стакан воды, осушил его в один глоток и направился во двор проверить счетчики. Когда я вышел на веранду, и подошел к электрическому щитку, замешкался. Он был открыт…
Кто-то выключил электричество и от этого становилось не по себе. Неужели посторонний проник на участок? Я включил переключатель и вернулся в дом. Мне нужно было оружие – ложка для обуви подойдет. Взял ее в руки и мелкими шагами пошел осматривать дом.
На первом этаже никого не было, осталось проверить второй. Я поднимался по лестнице чувствуя, как скрепят деревянные ступени. Первая комната пустая, вторая тоже, следом третья.
Я выдохнул, скованность в теле прошла. Видимо, мой больной мозг надумал какую-то глупость, а щиток просто выбило. Спустившись на первый этаж, я снова проверил комнату Вики и ужаснулся – ее там не было. Обернувшись, я увидел двоих людей в балаклавах. Один из них накинул на меня пакет, а другой скрутил руки.
***
Мы с Викой сидели привязанные к стульям в пустой комнате на втором этаже дома, друг напротив друга. Ее рот был заклеен скотчем, глаза бегали из стороны в сторону, она паниковала и это было понятно – неизвестно, чего хотят преступники. Я, в свою очередь, старался держать себя в руках, только дрожь по всему телу выдавала меня.
Взломщиков оказалось трое – один стоял около окна, а двое копошились между нами с Викой. Я хотел закричать, потребовать объяснений, но мой рот также был прикрыт клейкой лентой.
– Слушай внимательно, – сказал один из преступников, склонившись надо мной. – Я сниму скотч, а ты не будешь орать!
Кивнул.
– Только без глупостей, – он резко потянул за конец клейкой ленты.
Было неприятно, но я не в том положении, чтобы жаловаться.
– Ты будешь говорить со мной откровенно, и только попробуй соврать – мы прирежем девчонку, – он показал на подельника, сжимающего в руках перочинный нож. – Договорились?
Снова кивнул.
– Откуда узнал про татуировку?
По глазам Вики понятно, она думает о том же, о чем и я – даже не потребовалось выходить на Олега, он точно в этой комнате.
– У моего отца была такая же.
– Чем занимается твой отец?
– Уже ничем, – ответил я и обратил внимание, как человек в балаклаве подносит острие ножа к шее Вики. – В смысле, он мертв!
– Как давно?
– С восьмого года.
– Что ты о нем знаешь?
– Толком ничего, – сказал я, затем сделал паузу и добавил: – на винзаводе работал.
– Кем?
– Не имею понятия.
– Они ничего не знают, – сказал мужчина, сжимающий в руках нож.
– Или не хотят говорить, – оживился тип, который стоял у окна. – Ты же не просто так интересовался татуировкой, да еще Олегу вмазал!
– Это Вика вмазала, – ухмыляясь сказал я.
Последовал резкий удар в глаз, видимо со мной изначально говорил художник.
– Обижаешься? – съязвил я.
– Угомонись! – остановил Олега мужчина с ножом.
– Какого хрена он меня выводит?! – сказал художник и снял балаклаву.
– Идиот? Зачем ты лицо показал? – возмутился тип у окна.
– Он и так знает кто я такой!
Хорошо Вика попала, у Олега опухла скула.
– Ладно, будем говорить по-другому! Выходите оба отсюда, я лично пообщаюсь с голубками!
– Но… – хотел возмутиться Олег, однако не успел – мужчина с ножом схватил его за воротник и выволок в коридор.
С нами в комнате осталась крупная тень, навевающая страх. Мужчина приподнял балаклаву, и я увидел мерзкую гримасу – маленький нос, узкие глаза, улыбка от уха до уха. Он облокотился о подоконник и представился:
– Можешь называть меня Марком.