– Хорошо, – согласился я. – поехали.
Мы молча залезли в машину, Лёня завел двигатель, и мы тронулись.
***
Машина остановилась рядом с воротами бабушкиного дома.
– Родион, я желаю тебе только хорошего, пойми это. Я до сих пор люблю твоих родителей, уважаю покойную бабу Диану, и не хочу причинять тебе боль.
– Понимаю, – сказал я и открыл дверь. – до встречи.
Подойдя к забору, я услышал, как тронулась машина. Наконец-то он уехал, подумал я и отпер калитку.
– Могу зайти? – за спиной раздался голос.
– Ты почему не уехала с отцом?
– Слышала все, о чем вы говорили, – призналась Вика. – Я ему не верю.
– Чему же ты не веришь?
– Татуировка – это не знак дружбы.
– Пошли в дом, там все расскажешь.
Я провел Вику в гостиную, приготовил чай и мы сели на диван. Казалось, молчание длилось вечно, пока я не спросил:
– У меня есть печенье, если хочешь.
– Не люблю сладкое, – сказала она и поставила чашку на столик перед диваном. – В общем, татуировка – это метка культистов.
– Значит, наши с тобой родители принадлежали к культу?
– Получается так, – ответила Вика. – Когда я об этом узнала, мне стало страшно находиться в одном доме с отцом.
– Если тебе страшно, значит культ не безобидный.
– Смотря какой период рассматривать, – говорила Вика. – Они зародились еще в те времена, когда граф Голицын начал высаживать виноградники в Крыму. Первые культисты обосновались в Феодосии, они поклонялись богу виноградного ремесла и называли себя его последователями. Ежегодно перед сбором винограда они устраивали праздник – общую оргию, а после приносили жертву…
– Человека? – с опаской уточнил я.
– Нет, в основном убивали баранов, иногда овец, – ответила Вика.
– Понятно, – сказал я и сделал глоток чая. – У них была какая-то цель?
– Об этом толком ничего не сказано, кроме того, что последователи культа хотели вырастить виноград достойный богов.
– Все как-то смазано… Что еще о них известно?
– Как сказано в интернете, во времена Советского союза, один из последователей тронулся умом, поубивал всех старейшин и занял их место.
– Что-то мне подсказывает, перестали приносить в жертву животных…
Вика кивнула и продолжила, ее руки тряслись так, что она не могла держать кружку:
– Его звали Марк Афанасьев – очень жестокий человек. Он верил, что только людские жертвы смогут помочь в осуществлении планов культа. Сначала Марк просто убивал людей перед каждым сбором винограда, а после переключился на младенцев.
– Ублюдок! – прокомментировал я.
– В распоряжении Марка были женщины, его наложницы, по другим источникам – жены, которые каждый год беременели от него…
– И он… приносил в жертву своих детей?
– Да, – смиренно ответила Вика.
– У меня слов нет…
Все же она смогла сделать пару глотков чая, обхватив кружку двумя руками. Напиток обжигал ладони, но Вика не обращала на подобные мелочи внимание.
– Его посадили? – спросил я.
– Расстреляли, – ответила она. – После смерти Марка культ разогнали и больше о нем не слышали.
– Но если на груди у наших отцов были татуировки…
– Значит, культ до сих пор действует, – закончила за меня Вика.
Мы сидели рядом друг с другом и не понимали, что делать дальше. Перед глазами стояла фотография родителей на виноградниках, их счастливые лица, а следом появлялась сцена из газеты – два мертвеца на холодной земле.
Ладно мои родители – покойники и свои секреты забрали с собой в могилу, но что же почувствовала Вика после того, как узнала про обозначение татуировки? Ее отец – сектант. Это точно ударило по ней. Если мне было тяжело принять участие отца в культе, то Вике в разы тяжелее.
Я обнял ее, пытаясь утешить, и следом она упала мне на грудь, слезы ручьем потекли из голубых глаз.
– Ты чего, Вик? – спросил я.
– Не хочу даже думать, что папа мог убивать людей!
– С чего ты это взяла?
– Если все в интернете правда, то так оно и было!
– Не думаешь, что твой отец мог отказаться от жертвоприношения и поэтому выжег себе татуировку, как бы отрекся от идей культа?
– Надеюсь, – сказала Вика, выпрямилась, вытерла слезы и поднялась с дивана. – Ты можешь рассчитывать на меня по любому поводу! Мне нужны доказательства того, что мой отец никого не убивал!
– Обещаю тебе, мы докопаемся до правды, – я тоже поднялся.
Неожиданно для меня, Вика начала ходить из стороны в сторону, будто внутри нее назревала паника, только это было другое – она так думала.
– Есть Идея, – сказала она. – Мы можем проникнуть в общину культа!
– Каким образом? – скептически спросил я.
– Компания Олега – они же с татуировками!
– Олег – да, но про тех ребят мы ничего не знаем.
– Пока не знаем, – заметила Вика. – В общем, сегодня я ночую у тебя – будем думать.
Интересный поворот событий, подумал я. Неужели ей было так страшно, что она больше не хотела ночевать в родном доме? Если Лёня действительно избавился от татуировки, значит отрекся от общины и не представляет для дочери угрозы, однако, Вика с этим не согласна, судя по импульсивным поступкам.
– Можешь лечь в моей старой комнате, а я кину кости на бабушкиной кровати, – предложил я.
– Хорошо, только сначала я схожу домой за ноутом.
– Зачем он тебе нужен?