– Все слышал, но что ты конкретно имеешь ввиду?
– Про моего отца. Он покинул культ шесть лет назад, когда погибла мама.
– Скорее всего не мог смериться с потерей, все ему казалось серым, дальше поклоняться Дионису не видел смысла.
– Нет, дело в другом… Она не погибла в автокатастрофе, что-то другое произошло, о чем отец не хотел рассказывать.
– Думаешь, поэтому Лёня не дал хоронить ее в открытом гробу?
– Да, – ответила она, поднялась и сняла футболку.
Передо мной стояла Вика в лосинах и красным от крови лифчике. Чуть ниже левой ключицы красовалась метка, которую она сама себе нанесла.
– Чего делаешь? – спросил я.
– Разве не ты говорил, что нужно обработать рану?
Красные глаза, опухшее от пролитых слез лицо. Она была такой разбитой, уязвленной…
Из шкафчика достал спиртовые салфетки и протер рану. От каждого прикосновения Вика вздрагивала.
– Больно, – сказала она.
– Понимаю… Сейчас залью перекисью, залеплю пластырем и все будет хорошо.
Впервые, за последние сутки, увидел ее улыбку. Когда процедура была закончена, я сказал:
– Нужно постирать вещи.
– У тебя тоже рана, – заметила Вика. – Давай я сделаю…
Она обработала метку и залепила ее пластырем.
– Спасибо, – сказал я.
Вика снова улыбнулась.
– Дашь мне свою футболку? – попросила она.
– Можешь в шкафу взять, любую.
– Хорошо.
Пока Вика переодевалась, я пытался что-то приготовить. Из головы не уходили слова Савелия – "отдали жизнь на благо нашей идеи". Мои родители могли остаться живы, если бы не секта, не чертовы культисты.
– Что готовишь? – спросила Вика.
Я повернулся и увидел ее в одной футболке до колен.
– Бутерброды.
– Хорошо, – она села за стол.
– Нам нужно найти Савелия.
– Не думаю, что он нам поможет. Савелий старше твоей бабушки, и большую часть своей жизни отдал культу. Такие люди не трепятся.
– Разговорим его, – я поставил тарелку с бутербродами на стол.
– Каким образом? – спросила Вика и взяла бутерброд.
– Он знал моих родителей, твоего отца. Можно попробовать вывести его на эмоции.
– Или, – начала она с набитым ртом. – просто поговорить с ним о культе.
– Бред!
– Может получиться. Тот тип на камне говорил, если нужна помощь – обращайся к последователям. Если задавать правильные вопросы, получим нужные ответы!
– Марк наш наставник, а не Савелий, – заметил я.
– Ничего страшного, – Вика взяла еще один бутерброд. – А ты чего не ешь?
– Не хочу.
– Давай бери, а то не останется.
– Не переживай, еще сделаю.
Мне в горло ничего не лезло, а Вика так бодро уминает бутерброды. Хотя, каждый организм по-своему реагирует на стресс…
– Знаешь, что меня тревожит? – она потянулась за третьим бутербродом.
– Лёня? – догадался я.
– Да, он! Всю жизнь скрывал, что состоит в культе! Скорее всего и мать туда втянул!
– Интересно, как он покинул секту?
Вика задумалась.
– Действительно, – сказала она. – Культисты просто так не отпускают последователей…
– Давай завтра об этом подумаем, спать хочу.
– Хорошо, – согласилась Вика. – Иди ложись, а я приберу.
Я вышел из-за стола, умылся и почистил зубы, затем зашел в комнату бабушки и лег на кровать. Укрывшись пледом, уставился в окно. Мне казалось, еще немного усилий и я смогу докопаться до истины – узнаю о том, как погибли родители, почему Лёня так заинтересован землей в Симеизе, почему бабушка врала мне. Еще немного, успокаивал себя я, и все всплывет наружу, главное придерживаться плана.
– Родь, – услышал я. – мне не удобно просить… Могу я лечь с тобой? В комнате темно и страшно, а тут ты есть.
Вика смущенно стояла в дверях и ждала моего ответа.
– В тесноте, но не в обиде, – сказал я и подвинулся.
Она улыбнулась, легла рядом и обняла меня.
– Спасибо.
Я чувствовал, как она дышит, как бьется ее сердце – переживает.
– Все будет хорошо, – сказал я и прижался к Вике.
Ее дыхание выравнивалось, она мне верила.
***
С семи утра телефон не прекращал звонить, сначала Викин, затем мой начал трезвонить. Я сел на кровать. Голова болела, а глаза никак не могли открыться. Посмотрел на экран смартфона – звонил Лёня. Не к добру это, подумал я и перезвонил:
– Выходи, я жду! – грозно сказал он.
Дядя все знает! Посмотрел на Вику и задумался – стоит ли ее будить? Мне бы не хотелось, чтобы Лёня выплескивал на нее свое негодование. Встав с кровати, я натянул шорты и направился во двор.
Лёня ждал меня на веранде, устроившись на мягком стуле. Он взглянул на меня, встал и спросил:
– Ты в конец рехнулся?
– Что произошло? – я задал вопрос, будто не понимая к чему он клонит.
– Даже не скрываешь! – сказал дядя и сорвал пластырь с моей груди. – У тебя вообще мозгов нет?!
– Лёнь, ты не хочешь со мной разговаривать честно, поэтому мне приходится самому копаться в дерьме!
– Боже, какой ты идиот! – он взялся за голову. – Ты подписал смертельный приговор!
– Если ты прав, почему на тебя приговор не подействовал? Привилегированный?
– Не говори о том, чего не знаешь! – пригрозил Лёня.
– Так расскажи! Как видишь, мы с тобой уже в одной лодке! – я приложил палец к метке на груди.
– Нет, Родион, я с этой лодки давно спрыгнул!
– Как? Культисты не оставляют в живых бывших последователей! – давил я.