Лёня молчал, а меня это бесило. Я пытался подобрать слова, которые заставили бы его сознаться, рассказать все, о чем он знает, но в голову ничего не приходило. Попросту не понимал, как найти к нему подход. Я уже вступил в секту, мне терять нечего, да и ему, кроме Вики… Он боится за нее… Неужели, его заставили молчать и пригрозили убийством дочери?
– Пап, ты чего тут? – донесся голос за моей спиной. – Зачем приехал?
Дядя поднял взгляд на дочь:
– Прошу, дорогая, вернись домой. Жить рядом с Родионом опасно.
Вика подошла к отцу, взяла его за руку и сказала:
– Только при одном условии.
Лёня с надеждой спросил:
– Каком?
– Расскажи мне, что случилось с мамой?
– Погибла в автокатастрофе, – ответил он.
– Не ври, скажи правду! – нервничала Вика.
– Я тебе не вру, доченька…
– Мама умерла шесть лет назад, в тот год, когда ты покинул культ!
Лёня перевел взгляд на меня:
– Она знает? Ты ей все рассказал?! – дядя ткнул пальцем в грудь Вики и увидел, как ее лицо исказила гримаса боли. – Только не говори, что… ты тоже вступила в культ?!
– Да, пап, – призналась она.
– Ну ты и тварь, Родион! Втянул Вику лишь бы узнать, что произошло с родителями! Гребаный эгоист!
– Я ее не втягивал – это твоя вина!
– Что же делать, что же делать… – повторял Лёня. – Вам нужно уезжать из Крыма, как можно дальше!
– Никто никуда не поедет, пока ты не расскажешь все, как есть! – требовала Вика.
– Доченька, родная моя, я не могу ничего рассказать, пойми же ты меня! Я связан обещанием, которое нельзя нарушать!
– Что будет, если нарушишь обещание? – спросила она.
Дядя смотрел в глаза дочери, он боялся произнести хоть слово, однако нашел в себе силы:
– Они убьют тебя…
– Прошу, папочка, расскажи мне, никто ни о чем не узнает… А потом мы уедем, куда угодно.
– Нет, – твердо сказал он.
– Всем привет, – кто-то говорил за калиткой.
Я перевел взгляд – это был Марк. Зачем он пришел?
– Мне нужно идти, – сказал Лёня.
– Подожди, – просила его Вика.
Он молча подошел к калитке, открыл ее и сел в машину. Вика за ним. Дядя завел двигатель и надавил на педаль газа, будто не видел дочь в зеркале заднего вида.
– Чего он хотел? – спросил Марк.
– Ничего! – кинула Вика и вернулась в дом.
– Не обращай внимания – семейные разборки, – объяснил я. – Ты чего пришел?
– Нам нужно кое-что обсудить, – сказал Марк, после добавил: – всем.
– Проходи, – пригласил его я. – Не обидишься, если мы поговорим во дворе?
– Обижусь, – ответил Марк. – Пойми, никто не должен знать, о чем мы будем говорить.
– Подожди тогда, Вика приведет себя в порядок.
– Слушай, я тебе не друг, не родственник! Идти на уступки не буду! Говорю – нужно кое-что обсудить!
– Понял, – сказал я и пустил Марка в дом.
***
Мы устроились в гостиной – я с Викой на диване, а Марк напротив, в кресле.
– Давайте сразу, чтобы не было никаких вопросов – решение старейшин, принять вас в семью, мне кажется ошибкой. Я не вправе его оспаривать, тем не менее радости по поводу вашего посвящения не испытываю.
– Считаешь, нас должны были убить на том камне?! – спросила Вика.
– Вы бы не оказались на камне! – заметил Марк. – Так или иначе, я ваш наставник и должен кое-что объяснить. В нашу семью не принимают кого-попало. Все мы предки Марка Афанасьева – я, Олег, вы с Викой.
– В смысле? – удивилась она. – Мой отец – предок Афанасьева?
Марк кивнул, после чего уточнил:
– Только поэтому старейшины решили дать тебе шанс.
Значит, и моя семья связана с убийцей младенцев…
– Почему он ушел? – спросила Вика.
– Могу лишь сказать, кто хоть раз попал в семью, с нами до конца жизни.
– То есть, Лёня до сих пор в культе? – спросил я.
– И да, и нет, – ответил Марк.
– Ты можешь прямо сказать?! – взбесилась Вика.
– Я не вправе об этом говорить.
– А кто вправе?!
– Тише, Вик, – сказал я и обнял ее.
– Я обязан рассказать вам, как устроена наша семья, – говорил Марк, не обращая внимание на выпады Вики. – Во главе стоят старейшины, их трое.
– Савелий – старейшина? – спросил я.
– Один из них, – ответил Марк. – Следом идут наставники, их много, они курируют последователей, которых еще больше. Вы с Викой – последователи, подчиняетесь наставнику, то есть мне.
– Кто человек, который посвящал нас в семью? – я задал вопрос.
– Проводник между нами и Дионисом. Он индивидуален, никак не связан с семейной иерархией. Ему никто не подчиняется, и он никому ничем не обязан, – объяснил Марк.
– Если бы он сказал, что я, или Вика, не достойны присоединиться к семье, чтобы с нами было?
– Ничего хорошего, – Марк выдержал паузу, после чего сказал: – Скоро начнется сбор винограда.
– Мы готовы, – ответил я.
– Это не вопрос! Тринадцатого августа, в полночь, вы должны быть в Симеизе.
Лёня соврал, бабушка сдавала землю не винзаводу, а культистам!
– Будем, – сказала Вика.
Марк поднялся с кресла и без лишних слов направился к выходу. Мы остались одни, в светлой комнате, но с темными мыслями. Вика казалась безжизненной, она уперла взгляд в пол и не шевелилась. Секунды превращались в минуты, а мы все сидели без намека на движение.