– Что нашел? – спросила Вика.
– По всей видимости, культисты недавно начали бабушке выплачивать аренду, – говорил я, просматривая бумаги. – За последние шесть лет она получила, в общей сложности, одиннадцать миллионов.
– Мало для трех гектаров земли, – заметила Вика и задумалась.
– Смотри, – говорил я, указывая пальцем. – они платили по пятьдесят тысяч в месяц за аренду одного гектара.
– Шесть лет назад, – повторила Вика, не обращая внимание на мою находку. – С того момента, как погибла моя мама.
– Считаешь, все связано?
– Пока рано делать выводы, лучше давай займемся делом, – она подключилась к изучению документов.
Как бы Вика не говорила, я чувствовал ее настроение. Она хотела докопаться до истины, и это нас объединяло.
– Тут описание каждого образца начиная с 1810 года, – нашла Вика и начала перечислять характеристику: – глаз: бордовый; нос: вишня, черника; рот: черные ягоды.
– Что за бред? – спросил я.
– Глаз – это цвет, нос – запах, а рот – вкус, – объяснила Вика.
– Есть какие-то изменения у образцов?
– Везде все одинаково, кроме пары-тройки бутылок, а вот с 1956-го…
– Когда Афанасьев начал убивать, – сказал я.
– В общем, характеристики меняются, тут даже указан сорт винограда – каберне.
– И долго они производили каберне?
– Лет десять, – ответила Вика и углубилась в документ. – Следом они выращивали мерло, шираз, пино нуар, и с 2008-го года красный мускат.
– Значит, в Симеизе до сих пор растет мускат, – сказал я. – После 2008-го есть еще образцы?
– Да, 2009 и 2018 года, – ответила Вика. – Последняя позиция описана более детально: "Глаз: багровый цвет; нос: чернослив, вишня, черешня; рот: насыщенный вкус красных ягод, специй, достаточно танинный, послевкусие металлическое, минеральное"… – она остановилась.
– Все, что ли? – спросил я.
– Нет, еще кое-что есть: "свойства: восстановление лейкоцитов в крови, разглаживание кожи, возвращает пигмент волос, стимулирует выработку стволовых клеток".
– То есть, ты хочешь сказать, если выпить вина культистов, станешь моложе? – удивился я.
– Если верить тому, что написано – станешь.
– Они не просто выращивают виноград и поклоняются Дионису, – говорю я. – культисты ищут эликсир вечной жизни!
– По ходу, уже нашли, – с дрожью в голосе сказала Вика.
– Только каким образом у них получилось достичь такого результата? – спросил я. – Может, все дело в земле?
– Не неси чушь, – говорила она. – Земля, на которой растут виноградники, может давать плодам особый вкус, поэтому виноделы ценят определенные регионы, а то, о чем ты говоришь – магия!
– Тогда почему не Алушта, не Массандра, а именно Симеиз?
– Не знаю я, – призналась Вика, продолжая копаться в документах. – Одного понять не могу, кем была твоя бабушка?
– Задаюсь тем-же вопросом, – я приземлился на кресло, стоящее за столом. – Судя по бумагам, она сомелье культистов.
– Почему тогда, зная о свойствах вина, она не излечилась?
– Единственное, что приходит мне в голову – бабушка была в курсе, как производят вино, и не хотела быть соучастником.
– Соучастником чего? – спросила Вика.
– Мы же не знаем, каким образом культисты получают напиток. Вдруг, продолжают убивать младенцев и скидывают их мертвые тела в чан с вином?
– Фу, Родион, какой ты мерзкий!
– Это только предположение, – уточнил я и задумался. – А что, теория подходит. У детей много стволовых клеток.
– Хватит уже! – требовала Вика.
– Ладно, молчу, – сказал я и улыбнулся.
– Тут ящик какой-то странный.
– Деревянный? – пошутил я.
– Дай мне что-нибудь тонкое, – просила она, не обращая внимания на шутку.
Я осмотрел стол и нашел нож для вскрытия конвертов. Удивительно, что такие еще сохранились.
– Тут, будто, двойное дно, – говорила Вика, ковыряя острием ножа в ящике. – Не получается!
– Дай я попробую, – поддев, мне удалось приподнять деревяшку.
Под ней оказался выцветший заламинированный документ. Я взял его в руки и прочел:
"Приказываю признать деятельность последователей Диониса законной и предоставить любую помощь, необходимую для осуществления целей культа. Освобождаю от ответственности Афанасьева Марка Олеговича и признаю его невиновным по всем статьям.
Содержанию документа присваиваю гриф "секретно".
Приказ вступает в силу с момента подписания".
– Что это значит? – спросила Вика.
– Его не расстреляли! – объяснил я. – Афанасьев может быть еще жив!
***
Голова пухла от мыслей. Неужели настолько кровавый преступник избежал наказания? Он может быть где-угодно: покупать фрукты на рынке, стоять с удочкой на буне, и никто никогда не узнает, насколько опасный человек рядом с ним находится.
– Мне нужно разгрузиться, – сказала Вика.
– Хочешь прогуляться? – спросил я.
– Нет, я хочу на море!
– Время видела? Море уже холодное.
– Боишься плавать в темноте? – спросила она, ожидая мою реакцию.
– Не боюсь! – ответил я.
– Тогда собираем вещи и едем! – Вика побежала в комнату.
Мне бы такой настрой, подумал я и пошел искать плавки.
***
Мы лежали на холодных камнях. На небе серебристым цветом блестела луна. Волны с шумом передвигали гальку на берегу. Действительно, морской воздух успокаивал, а капли воды, долетающий до моих ног, бодрили.