Такси остановилось около трухлявых ворот старого дома, мы расплатились с водителем и вышли на улицу. Нас встретил низкий толстый мужчина в панаме соломенного цвета. Он улыбался так искренне, будто был рад хоть каким-то гостям в своей глуши. Савелий пригласил нас в дом.
Внутри оказалось довольно приятно. Атмосфера напоминала те времена, когда я ребенком бегал по дому бабушки. Старейшина пригласил нас к столу, сделал чай и достал из серванта сладости. Мы не ожидали от члена культа, да еще занимаемого довольно высокую ступень, такого гостеприимства.
– Какими судьбами? – наконец спросил Савелий.
Я не знал с чего начать разговор, но Вика меня опередила:
– Папа куда-то пропал. Дозвониться не могу, а я сильно волнуюсь.
– Извини, только в ближайшее время ты не сможешь с ним связаться, – ответил Савелий.
– Почему? – спросила она.
– То, что сделал твой отец – плохо. Ты не маленькая девочка и должна понимать, что за каждый проступок нужно отвечать.
– Что он такого сделал?
– Рассказал тебе о матери, хотя не должен был.
– И что вы с ним сделали?
– Девочка, не лезь туда, куда тебя не просят – это чревато последствиями.
Я дотронулся до плеча Вики, словно просил не горячится.
– Он сильно пострадал? – спросил я.
– Так скажем, он больше не сможет нарушать обещания, как и давать их.
– Пожалуйста, скажите, когда я смогу с ним поговорить?
– Поговорить – теперь вряд ли, а встретится с ним сможешь после того, как будет готова следующая партия вина.
Значит Марк не врал – они лишили Лёню языка, однако, как мне кажется, по поводу отрезанных пальцев он преувеличил. Мне было жалко дядю, только другой возможности узнать о Вере могло не подвернуться.
– Хорошо, что он жив, – тихо сказала Вика.
– Девочка, ты же понимаешь, что маму не сможешь увидеть? Я хочу донести до тебя истину – твой папа расплачивается за свои грехи и тебе незачем тянуть на плечах его груз.
– Почему вы запрещаете нам видеться? Шесть лет я не обнимала маму, не разговаривала с ней… Прошу, дайте нам пять минут.
– Нет, – коротко ответил Савелий. – У твоего отца есть обязательства, которые он должен исполнить.
– Одно из них – убедить Диану продать землю? – спросил я.
Вика посмотрела на меня огромными глазами. На ее лице был немой вопрос, и я бы с радостью на него ответил, но сейчас было не до выяснений.
– Все верно, – говорил Савелий. – Так как старушка умерла, а наследство перешло в твои руки, нам придется договариваться с тобой. Как только ты продашь землю – мы отпустим Веру, но Леониду придется дальше на нас работать.
– Я готов на сделку, но у меня будет несколько условий.
– Слушаю, – Савелий сложил руки на груди.
– Для начала я хочу чтобы, после заключения сделки, вы не искали Вику и Веру, вычеркнули их из семьи.
– Ради благосостояния братства я могу убедить старейшин забыть о девушках, конечно, если они не будут трепаться на каждом углу, как их глубокоуважаемый папаша!
– Мы будем молчать, – сказала Вика и взяла меня за руку.
– Что еще хочешь?
– Свободы для себя.
– На этом все? – спросил Савелий.
– Нет, – сказал я, затем добавил: – Хочу узнать, как погибли мои родители.
– Ты уверен? Правда может тебе не понравиться.
Я так долго ждал этого момента, когда смогу вывернуть наизнанку жизнь своих родителей, рассмотреть ее под микроскопом и быть уверенным, что они не покончили жизнь самоубийством. Мне хотелось верить, что к их смерти приложил руку кто-то другой, кого я могу увидеть, посмотреть ему в глаза, а возможно и отомстить за потерянное детство.
Задумавшись, я принял решение:
– Уверен!
– Тогда я приглашаю тебя на ритуал благодарения. Ты сможешь задать любые вопросы старейшинам, и мы тебе ответим, но только знай, решишь нас обмануть – сполна напьешься кровью.
– Согласен!
– Рад, что мы договорились, – сказал Савелий и пододвинул к нам тарелку со сладостями. – Ешьте давайте, а то кожа да кости.
Странно наблюдать за старичком, который пытается показаться веселым и заботливым. На самом деле это другой человек – опасный, жестокий. Каждый год на его глазах убивали, били розгами, истязали людей, а он продолжает радоваться жизни попивая омолаживающее вино в своей трухлявой резиденции в горах Симеиза.
Судя по рассказам Лёни, Савелий еще ничего. Мне даже страшно подумать, кого из себя представляет Тимофей – второй старейшина. Если он заставил девушку принести себя в жертву, да еще уговорил при этом улыбаться… Страшный человек.
Про Марка Афанасьева я вообще молчу, на его руках кровь сотен людей!
***
Когда мы вышли на улицу, Вика с тревогой задала вопрос:
– Почему ты мне не говорил про обязательства отца перед старейшинами культа?
– Считал, что пока рано, – признался я.
– Мы бы могли спохватиться раньше, может они бы не забрали отца…
– Его забрали не из-за земли моей бабушки, – напомнил я.
– Все равно, мы бы могли…
– Стоп! – сказал я и Вика замолчала. – Мы с Лёней договорились о встрече, где все бы обсудили, только культисты решили действовать. Если бы они дали всего один день – мы бы с дядей пришли к каким-то выводам! Может, пошли бы сразу к старейшинам и договорились о продаже земли.