– Когда есть деньги, – заметил я. – Москва – дорогой город, да и очень большой. Не факт, что ты найдешь работу рядом с домом, а тратить по два часа времени на дорогу – это жесть.
– Тогда Питер, там красиво.
– Там тоже есть свои подводные камни…
– Везде они есть! – с напором в голосе ответила Вика. – Если тебе не понравился Питер, это не значит, что я буду такого же мнения!
Неужели мои слова ее так взбесили?
– Нет чтобы поддержать, ты все мои варианты сливаешь! – сказала Вика.
– Да не сливаю я ничего, просто выражаю свое мнение.
– Ты ведешь себя также, как и отец. Каждый раз, когда я разговариваю с ним о переезде, он топит меня – "там плохо, тут еще хуже, а еще ты будешь одна в чужом городе!", – завелась она. – Разве так сложно просто поддержать меня?
Я подошел к ней, взял ее ладонь и сказал:
– Отец за тебя переживает, поэтому не хочет отпускать. Он еще не понял, что ты выросла. Со взрослыми людьми такое бывает, им сложно смириться с тем, что птенцу пора вылетать из гнезда.
– Но я не птенец, Родь, мне уже двадцать три, я университет закончила!
– Для родителей, даже в сорок, ты не перестанешь быть их ребенком, – сказал я. – Ты даже не представляешь, как бы я хотел испытать такое же чувство, когда отец переживает за тебя, заботиться, лелеет.
Вика, понимающе, опустила голову.
– Я бы на твоем месте поговорил с Лёней, – предложил я. – без криков, ссор и скандалов.
– Он так не умеет.
– Главное, умеешь ли ты, – я обнял ее также, как она меня на улице Пушкина.
– Спасибо, – сказала Вика.
Повисло молчание, настолько умиротворенное, что даже шум проезжающих мимо машин не мешал наслаждаться этим сокровенным моментом.
– Я хочу домой, – говорила Вика. – Скоро папа придет, а я еще ничего не приготовила.
– За это не переживай, я тебе помогу.
***
Лёня вернулся домой к девяти вечера. Мы успели приготовить пюре и пожарить курицу. Вика привыкла не заморачиваться с едой, и я ее в этом поддерживал. Зачем тратить на кухне четыре часа, если можно состряпать что-то быстро и, к тому же, вкусно?
Мы сели за стол и приступили к ужину. Лёня не замолкал, все рассказывал о винзаводе, о новых сортах винограда, которые ему бы хотелось видеть на Крымских полях.
– Кстати, Родь, раз уж ты к нам ненадолго, давай я организую для тебя экскурсию? – спрашивал Лёня.
– Не факт, что ненадолго, – подала голос Вика.
– В смысле? – удивился Лёня и перевел взгляд на меня. – Ты думаешь задержаться?
– У меня есть такие мысли, – сказал я.
– Хорошая новость, – обрадовался дядя. – Не переживай, у меня есть несколько вариантов работы, а жилье у тебя и так есть. Кстати, не забудь, завтра у нас встреча с нотариусом, а потом повезу тебя в бабкин дом.
– Я еще ничего не решил, дядь Лёнь.
– Все равно, ты можешь рассчитывать на мою помощь, – сказал он и сделал глоток вина из граненного стакана. – Вкуснятина! Может попробуешь? Дочке не предлагаю, она у нас в завязке, а тебе может понравиться.
– В завязке? – удивился я.
– Просто не люблю вино, – ответила Вика.
– Ладно, наливай, попробую твою вкуснятину.
– Вот, другое дело. Смотрю, у тебя к вечеру настроение появилось, – сказал Лёня и налил мне напиток в стакан. – Пей мелкими глотками, так вкус сильнее раскроется.
Я сделал пару глотков.
– Правда вкусно, а что это?
– Бастардо, ликерное красное, – ответил Лёня.
– Я думала, что Бастардо полусладкое, – сказала Вика.
– Это сейчас наши технологи, идиоты, сделали его полусладким, а раньше Бастардо был только крепленым. Собственно, Родь, ты его сейчас и пробуешь.
Тарелки опустели, а одной бутылки уже не было. Вика пошла в душ оставив меня наедине с дядей. Как же он любит тему вина, у меня уже голова болела от его лекций.
– Вот ты знаешь, в каком году впервые в Крыму высадили виноградные лозы?
– Нет, – ответил я.
– В 1805 году!
– Дядь Лёнь…
– Появился первый частный виноградник…
– Дядя Лёня! – я повысил голос.
– Чего, Родь? Я ж еще не дорассказал…
– Вы с моим отцом дружили с самого детства? – спросил я.
Его взгляд изменился, он стал тяжелее. Движения задубели, а уголки губ опустились. Будто он настраивался, что разговор может привести к чему-то плохому.
– Да, Родь.
– Расскажите мне, как вы познакомились?
Лёня вышел из-за стола, достал следующую бутылку Бастардо, открыл ее и наполнил стаканы, после чего вернулся обратно, сделал два больших глотка, наплевав на свой принцип пить понемногу, и начал:
– Я уже и не помню, когда это произошло. Будто мы с самого рождения были вместе. Помню, играли в песочнице, строили какие-то башенки. У Максима всегда получалось все намного лучше, – вспоминал дядя Лёня. – Тут подошел какой-то пацан, старше нас на года два, ногами все башенки передавил и Макс сразу в слезы. Он сам по себе был ранимый, хоть этого и никогда не показывал. Я же за справедливость, не могу терпеть подобного отношения. Помню, как поднялся и со всего маху стукнул пацана по голове пластиковой лопаткой. Тот в слезы и побежал жаловаться маме, а Макс сразу повеселел.