К тому времени Женечка близко сошёлся с пехотным литером, таким же брандыхлыстом. Рыбак рыбака, понятное дело. Они хромали на костылях по лазарету, рассказывали анекдоты, пытались некоторых накормить слабительным, подсовывали под кровать выздоравливающим табуретку вверх ножками, меняли прикроватные тумбочки местами. Нормальные армейские шутки.
Они сказали сапёрному старлею, что необходимо готовиться к операции и одели его в женскую сорочку, сняв кальсоны. Мол, это такая предоперационная рубаха для офицеров. Мы после операции первые несколько дней лежали без кальсон, поэтому он поверил.
Советские женские сорочки тогда были, мягко говоря, специфическими, если кто помнит, на женское белье непохожими. Его слегка смутило нечто вроде красного цветочка на левой стороне груди, но ему объяснили: это как раз и есть символика операции на голове. Как человек военный и привычный к дисциплине, парень спокойно улёгся на койку в “предоперационной” рубахе. Наверно, женщины, с которыми он общался, таких не носили. Или ещё как-то.
Я не знал, что делать: старлей был смешон в сорочке, а смеяться было очень больно после операции.
На следующий день, в субботу, нас с Женечкой пришли навестить Женька с Евгешей. Мне как раз сняли швы и мне нельзя было ходить.
Ребята сидели около моей койки в халатах и тапочках, Женечка рядом, трепались. И вваливается народ в халатах и в сапогах. Сразу видно, начальство, поэтому ребята вскочили. А у одного портки с лампасами. Это-то ещё зачем? А это принесло, оказалось, какого-то военного медика в генеральских погонах, который пошёл обходом по палатам. Он сразу узрел “предоперационную” рубаху. И увидел в ней женское бельё. Возможно, его жена такое носила, хоть он и генерал.
Ребята этак боком - боком свалили от греха. Потому как кратчайший путь солдата мимо начальства – по дуге большого радиуса. А Женечка грешен, потому он побежал к своему пехотному другу. И оба спрятались у сестрички Анечки.
Генерал, как и подобает генералу: “Кто такой?” И пальцем тычет. Старлей пытается вскочить, тот ему показывает рукой: лежи, мол. Потому что голова забинтована, он же видит. Старлей представляется и говорит, что это на нём предоперационная рубаха. Генерал – хирургу: “Что с ним?” Тот отвечает, что сильное сотрясение мозга от удара неизвестным закруглённым предметом. Никакой операции. Тогда встал вопрос, кто одел “этого” в женскую армейскую сорочку старого образца. А неизвестно. Искали – не нашли.
Когда старлея одевали, у него ведь башка болела, так что потом у него никаких ассоциаций при виде Женечки. А то ведь, одно дело, когда над старлеем лейтенант подшутил, и совсем другое, если какой-то младший сержант, извините.
Дурацкая такая история, честно… Короче, проснулся от стука в окно. На часах третий час, ночи, само - собой. Кому надо? Подошёл к окну, выглянул – никого. Показалось. И только прилёг, явственно постучали. Открыл окно, выглянул - никого. Странно. Опять стук – стук - стук. С каким-то прицарапыванием. Какая это, извиняюсь, шутит? Взял фонарик, выглянул, посветил по сторонам и вниз – никого. Глюки какие-то, что ли?
Спать расхотелось. Открыл окно, закутался в одеяло, сел у окна. Закурил.
Облокотился о подоконник, курю. На работу не идти, отпуск на неделю, сессию сбросил. Хорошо!
Выбросил в окно чинарик, подошёл к кровати. Опять - стук в окно. Выглянул, какая это тварь шутит? Посветил в окно и говорю довольно громко: “Вот выйду и рёбра посчитаю, падлюга. Вот стукни ещё раз!” Никто не отвечает, только Коля, сосед, заглянул. “Чего ты орёшь по ночам?” – “Да ты что, Коля, я просто курю, не спится, устал, сессия пошла тяжело. Показалось тебе от постоянного недопития.” –“Смотри, - говорит, - а то треснешься от своей учёбы.” И ушёл.
И что - то мне вдруг показалось странным. Что - то не так. Что - то я видел, но не обратил внимания. Очень важное в данном случае. Существенное. Не обратил внимания. Что это было? Что это было? То - то очень важное. Никак не вспомнить. Хм, что же это такое? Сидел и перебирал, что это могло быть. Никак.
Ладно, потом вспомнится само. Уже четыре часа. Закрыл окно. Лёг, укрылся. Почти заснул, когда меня вдруг ошарашило. Я живу на шестом этаже. На шестом! Ни надо мной, ни подо мной нет балкона! Стучать просто некому, летающих людей не бывает. Боже мой! У меня слуховые галлюцинации, глюки, попросту говоря. Я сошёл с ума, вот что! Ведь предупреждали меня не раз! Работа тяжёлая, надо больше отдыхать, девок к себе чаще водить, а то всё книги – книги - книги. Вот и дочитался до точки.
Что же теперь со мной будет? В психушку, вот что, увезут. Боже мой, что же делать? Это только начало, а что будет потом? Начнутся глюки зрительные, наверно. И жизнь пришла к концу. Всё, о чём мечтал, чего добивался, чего хотел… Столько лет…
Сидел, весь потный от страха. Курил сигарету за сигаретой, в комнате не продохнуть, а открыть форточку не было сил. Каждый следующий стук в окно меня буквально ударял по голове. Опять! Опять! Так и будет теперь до конца жизни! Да?!
