Я взвыл: “Да вы что, парни, ох…ли, что ли?! Немедленно выбросите это дерьмо и прокипятите котёл!” Да ты, говорят, просто тупой, это же дезинфекция, мы же врачи. Не можем же мы целыми днями ходить в портянках, как солдафоны. Они же воняют.
Не знаю, чем бы это кончилось, да пришёл дежурный по части с обходом. В чём дело, что за шум, а драки нет? С шуточкой, весело ему. Показал ему портянки в котле – и он сразу стал красным от злости. ”Вы с ума сошли, что вы делаете, почему не выполняете распоряжений дежурного?” А те ему по - новой о том, что они врачи и это
гигиеническая процедура. А этот всё палкой портянки перемешивает. Дежурный на повышенных тонах: “Я вас арестую за нарушение воинской дисциплины, отправлю на гауптвахту!” И всякие трали-вали. При том, что арестовать их он не имеет права, они присягу не принимали. И он об этом знает. А что делать, наряд менять?
Ну, наряд менять не стали, портянки извлекли, котёл дважды прокипятили. Но ухайдокался я с этими “врачами” не дай и не приведи. Но эхо было.
Конечно, доложили КП. И они с Батей решили, что очень неплохо устроить им
небольшой марш - бросок. Маленький такой, километров на тридцать. В “сидор”, как обычно, по двадцать кэгэ песку, пехотную “упряжку”, сапёрную лопатку на задницу, каску на башку – и вперёд. И сними пустить наш взвод для поддержки, потому что они все передохнут на дистанции броска. А командиром с ними – нашего помкомвзвода под надзором ротного и полкового врача в “стрекозле” сзади.
Они, конечно, таки передохли все. Помогай - не помогай, а двигаться надо, темп задавали мы. .А уж мы за год набегались. Так что они просто ложились на землю, несмотря на команду помкомвзода: “За мной, бегом марш!” Потом один недоумок вытащил штык - нож и попёр на него. И получил в лоб, под каску. Остальные остервенели и всей кодлой полезли на старшего сержанта. Вот идиоты!
Наш командир полка сказал, что тот, кто побьёт старшего сержанта Завалишина, поимеет десять суток отпуска. Он обеспечил ему ежедневные схватки с желающими съездить домой. Правда, никто не съездил.
Нам влезать он не разрешил. Не знаю, насколько он их жалел, только они ещё лезли на подъехавших ротного и полкового врача, которых мы с удовольствием прикрыли. Короче, ай…
Приехали родители потерпевших, был трибунал. Дело об издевательстве старшего сержанта Завалишина и его подчинённых над студентами. “Жертвы жестокого
избиения” подтвердили, что старший сержант всё время повторял: “За мной, бегом марш!” Прокурор сказал, что эта команда означает “делай, как я”, то есть, никакого издевательства не было, а была групповая попытка избиения своего командира при исполнении им служебных обязанностей. Командир же имеет право заставить военнослужащего выполнить своё приказание любым способом, вплоть до применения оружия. Согласно Устава. А то, что взвод молодых дураков не смог справиться с одним, говорит о высоком уровне подготовленности старшего сержанта Завалишина.
Короче, сказал прокурор, предлагаю считать группу студентов не прошедшими Военно - учебные сборы, к принятию присяги не допускать. И следовательно, к госэкзаменам – тоже. Мамочки мои!
И далее, сказал прокурор, следует призвать их на срочную службу сроком на три года. После которой, если руководство института сочтёт возможным, они могут быть допущены к госэкзаменам.
Как родители запрыгали, ай-ай-ай! Что было, что было!
Завалишин сказал, что зла на них не держит, они просто умственно недоразвитые. После чего нам всем приказали выйти. Что там было, не знаю, только студенты стали шёлковыми до самого окончания их сборов.
В аэропорту дед подошёл ко мне: “Дорогой, прошу, раздели со мной мою радость. Моя внучка родила сына, я – прадед, понимаешь! Прошу, выпей со мной.” - и протянул мне рюмашку с коньяком. Ах ты ж, ёлки-палки! Я рад за этого армянского деда.
“Отец, я очень рад за вас, честно, но я не пью. Простите, что не могу выпить.
Поверьте, я очень рад, что дожили до правнука. Я бы тоже хотел. У моего сына вчера первый зуб, жена утром позвонила…”
Объявили посадку. Как только взлетели, дед с бутылкой коньяка ходил по салону и со всеми выпивал за здоровье своего первого правнука. У него небольшой чемоданчик был набит бутылками с коньяком. Когда подлетели к Ленинграду дед уже чувствительно набрался. Уже все знали, что его прадед, его дед, отец дожили до правнуков, и вот теперь он – тоже. Действительно, не каждому дано, за это стоит, только я не пью в принципе..
Самолёт пошёл на посадку, все застегнули ремни. Кроме деда, который продолжал ходить вдоль салона с бутылкой, несмотря на требования стюардесс. Вероятно, они не могли, что ли, заставить его сесть. Ведь правнук всё-таки, они ведь женщины.
И тут, как на зло, у самолёта не вышла одна “нога”. Объявили, что пилот попробует стукнуться об землю посильнее, может, она откроется. Не бойтесь, мол. А дед не сел. Поэтому, когда самолёт стукнулся о полосу, дед упал лицом вниз, бутылка покатилась по проходу, чемодан с коньяком раскрылся и содержимое со звоном раскатилось.
