А далее ротный рассказал, что служить “хитрый татарин” начал в авиации, стрелком на бомбардировщике, устраивал истерики по поводу каждого полёта: очень страшно ему. Не говоря уже о парашютных прыжках. Ну и списали, к нам. А у нас, сами знаете… И в совокупности это тянет на годик дисбата. Но будучи чрезвычайно мягкосердечным человеком (“ну ничего не могу с собой поделать”), ротный решил, что мы его перевоспитаем. А для начала он отсидит трое суток “на губе” в одиночке, где ему никто не будет мешать думать.
После отсидки он получил кличку “хитрый татарин нерусский” или просто
“нерусский”, хотя нерусских у нас в роте было много.
К окончанию учебки из него получился неплохой наводчик. А куда ему было
деваться? Где он дослуживал, не знаю.
На выходе из барака мы столкнулись с Хмырём в тамбуре. Как обычно: куда прёшь, не видишь! А Тиль по ленинградской привычке: извините, мол, темно, тесно. И бочком-бочком.
Тиль – это сокращённо от “Тилигент”. Его так прозвал один бывший зэк, которому Тиль, тогда ещё Валерка, внушал, что “употреблять нецензурные слова при разговоре с женщиной мужчина не должен”. Зэк аж обомлел и только произнёс: “О. б…, тилигент ё…й”. По всему видать, он хотел заодно съездить ему по очкам, но передумал. И очень правильно сделал, потому что пошёл бы на больничный. Хотя называл его только Тилигентом. А мы сократили до Тиля, как Мухаммеда до Мухи. (Это бзик такой был: мол, американцы все имена сокращают, так мы же не хуже.)
Тиль был из ленинградской интеллигентной семьи, в Сибирь попал попробовать
“тяжёлую мужскую жизнь”. Наверно, начитался Джека Лондона.
После работы делать было нечего, глухая тоска. Одна женщина на четверых, выпивка только по праздникам по предъявлению “Комсомольской путёвки”, кино один раз в неделю, читалка забита до отказа. А уж снега – так по самое некуда. Оставался спортзал, в который наша компания ходила два раза в неделю. Штанга, бокс, классическая борьба. Кому что. Баскетбол – волейбол не для нас, это женское барахло.
В тот день мы шли в спортзал втроём: Муха, Тиль и я, остальные опаздывали. Только не надо думать, будто у этих двоих были кликухи, а у меня не было. Всё как у людей. Да.
Так вот, мы прошли, а Тиль извинился. Муха говорит: “Послушай старшего, правду говорю, доизвиняешься на свою шею. Надо знать, перед кем.” Он был старше Тиля месяца на полтора. Только Тиль не воспринял. И зря. Хотя, смотря как оценивать.
Тиль занимался боксом, потому что его уговорил тренер. Тот считал, что у Тиля прекрасные природные данные, надо только работать и работать, а общая дохлость пройдёт. За те полгода, что Тиль занимался, она ещё не прошла.
Оказалось, Хмырь недавно поселился в нашем бараке и нам приходилось с ним часто встречаться. Его внимание привлекал Тиль, мы это заметили, но не поняли, почему. Понял Муха, а мы ему не поверили. Ну не могло такого быть, потому что такого быть просто не могло. Именно так, не иначе.
Так вот, Хмырь старался попасться Тилю в тамбуре, узком месте каком-то, чтобы толкнуть Тиля, наступить на ногу и услышать “извините, пожалуйста.” Мы некоторое время считали, что это всё случайно, а на слова Мухи не реагировали. Вернее, реагировали, но неверно.
Встречи становились жёстче, Тиль начал что-то понимать и просить Хмыря не толкаться. Мол, можно же пройти мимо. Ответ был, естественно: а я не хочу и что ты, падла, со мной сделаешь! При нас, конечно, такого не было. Только Тиль как - то жался, что ли, когда надо было выходить в коридор одному. А там, оказалось, буквально поселился Хмырь в ожидании момента наслаждения. Только Муха со своим горским менталитетом и обострённым чувством собственного достоинства унюхал, что ли. А мы – нет. Муха как-то сказал Тилю, мол, дай ему в рожу, и всё будет в норме. Так а за что давать, собственно, ничего же такого не происходит. Значит, спросил Муха, будешь ждать, когда произойдёт? Мы слышали этот разговор, не понимая его сути, а Муха не стал объяснять. Мол, это дело Тиля.
Потом произошёл случай в столовой. Мы стояли в очереди, когда вошёл Хмырь и узрел Тиля, сидящего за столом, а рядом стоял Муха. Хмырь подошёл к столу, вытянул губы дудочкой, собираясь плюнуть в тарелку Тиля. В этот момент Муха быстро развернулся, схватил стакан с горячим чаем и плеснул его в рожу Хмырю. Плевок не состоялся.
Мы подошли к столу, держа тарелки в руках, не понимая, что происходит. Муха подскочил к Хмырю. “Ой, Хмырь, извини, пожалуйста, я нечаянно, правда, не хотел. Так получилось, извини, Хмырь.” Конечно, Хмырь не стал возникать на четверых, посмотрел на Тиля и ушёл.
“Ну так и дальше будешь ждать, Тиль?” – спросил Муха. Тиль в недоумении: “Так а за что ты ему чаем? Он же горячий.” Муха махнул рукой и ушёл.
На следующий день мы пошли в спортзал, не дожидаясь Тиля. Он пришёл позже нас и сразу пошёл умываться. (Это сейчас на стройке раздевалки, а тогда мы переодевались в бараке.) Конечно, Хмырь не мог упустить момент, особенно после вчерашнего чая. И не упустил.
