Когда с обуванием было покончено, Михаил медленно распрямился больше положенного, отчего стал похож на упитанный вопросительный знак, выгнувшийся в обратную сторону. Замерев на несколько секунд, вопросительный знак выпрямился и превратился в восклицательный знак. При этих манипуляциях из верхней части трансформера исходил то ли свист, то ли хрип.
Иван заворожённо наблюдал за действом.
Наконец существо приняло облик Ваниного друга Миши, повернулось к Ивану и неожиданно спросило:
– У нас осталось «на посошок»?
Иван улыбнулся.
– Так жена же?
– Если приду навеселе, точно прибьёт! Подумает, что был у бабы. А на бровях приползу – вернулся от друзей, – рассмеялся Михаил.
Иван бросил взгляд в комнату на журнальный столик и, улыбнувшись Михаилу, констатировал:
– «На посошок» – две трети бутылки. Заходи!
Михаил вновь засопел, снимая туфли.
– Не мучайся. Так заходи, – предложил Иван.
Миша сопнул ещё два раза, впихивая полувытащенную ногу назад в туфель, и направился в комнату.
Друзья звонко чокнулись стаканами. Выпили «на посошок». Изгнав из бутылки последнюю каплю «зелёного змия», раскланялись, и Михаил, глухо пнувшийся о дверь соседней квартиры, был эвакуирован лифтовой кабиной на первый этаж.
Через минуту ночную тишину нарушил гул заводящегося мотора. Темноту улицы осветили синие мерцающие огни проблесковых маячков. Гирлянда огней покатилась по улице, пока не исчезла за стеной углового дома. Все стихло.
Иван прибрал в комнате. Включил приёмник и стал пускать ресивер вперёд и назад, в поисках того, что так будоражило его воображение.
Полтора часа поисков не принесли результатов и Иван, сморённый алкоголем и эмоциями, принял душ и уснул мертвецким сном.
Утро не принесло обычных в таких случаях неприятных ощущений. Напротив. Несмотря на непродолжительность сна, Иван проснулся отдохнувшим и бодрым. Он встал. Сделал зарядку. Принял контрастный душ. Заварил кофе. И сел за написание новой книги. Он решил во что бы то ни стало написать нерассказанную Михаилом историю об американском «коллеге», В принципе, окончание было необходимо лишь для удовлетворения собственного любопытства. Он уже придумал свой сюжет этой истории.
Иван положил руки на клавиатуру ноутбука и пустота монитора начала заполняться черными буквами. Бездушный компьютер оживал: «Эта история произошла совсем недавно с одним моим хорошим знакомым – агентом ФБР, волей судьбы столкнувшимся с мистическими проявлениями обычных, на первый взгляд, явлений радиотехники». «Проявлениями» – «явлений». Не бьётся! Надо другими словами. Да и вообще… предложение тяжёлое. А если так: «Однажды агент ФБР…». Вообще глупость получается. Прямо – «Красная шапочка» какая-то.
К сожалению, писательство не шло. Мысли, как кони перед обрывом, встали дыбом. И ни туда, и ни сюда.
Два часа мучений, четыре чашки кофе и полпачки сигарет вылились в несколько строчек бездарного текста, который, по окончании экзекуции над мозгом, был безжалостно уничтожен.
«Не судьба!», – вырвалось, наконец, у Ивана. И ноутбук, сложившись пополам, съел собственную клавиатуру, чтобы она не печатала больше высосанный из пальца текст.
В середине дня, где-то между двумя и тремя часами, мобильник проиграл гимн СССР, впоследствии названный гимном России, но в сознании Ивана так и оставшийся гимном Советского Союза.
Звонил Михаил.
– Привет, дружище!
– Привет, Миша! Как самочувствие? Как супруга? Как вещички?
– Не поверишь! Первый раз в жизни без скандала! Более того. Я приехал, а она спит!
– Ты поэтому такой радостный?
– Ты, Вань, давно без жены живешь! Отвык от цепких ежовых ручек. Ничего. Я подожду. И на моей улице будет праздник, когда ты женишься, дружок.
Оба рассмеялись, и Михаил сменил тон разговора на серьёзный:
– Я, Вань, чего звоню?
– Чего?
– Что, если я приеду не один? Я показал твою запись одним людям – спецам по аномальным явлениям. Они тоже хотят приехать поговорить.
– А сколько их?
– Не беспокойся, Ваня. Два человека.
– Ну, хорошо.
– Где-то к семи подтянемся.
Михаил торопился говорить, словно боялся, что Ваня откажется.
– Хорошо, Миша.
– Все, что положено, возьмём с собой, – в окончание разговора крикнула трубка, и отключилась.
Иван улыбнулся: «Ну, как ребёнок!».
До семи вечера было ещё пять часов и Иван, не найдя для себя достойного применения, решил прогуляться по городу.
Вдохнув жаркий и вязкий московский полуденный воздух, Иван понял, что гулять по городу он не пойдёт, и направился в сторону Филёвского парка, расположенного в пяти минутах ходьбы от его дома.
Перейдя через удушливую от количества транспорта Большую Филёвскую улицу, он пересёк границу парковой зоны и оказался в тени вековых деревьев, вперемежку с прорывающимися сквозь листву бликами ласкового солнца.
Иван сделал для себя неожиданное открытие: «Это сказка».
