— «Конечно, Галочка — я помню.» — Света вздохнула. Она не любила, когда сомневались в её профессионализме.
— «Ну всё — я дальше полетела.» — Галина умела мгновенно переключаться на другие задачи. И уже устремившись было дальше по коридору, внезапно остановилась и повернувшись к Валентине, погрозила ей пальцем — «Валя! С Шакиным никаких лишних разговоров! Поняла?!»
— «Поняла» — вздохнула теперь и Валентина. Шакин — известный, богатый, двухметровый мускулистый красавец не мог оставить равнодушной ни одну девушку.
— «Ну как?» — Валя встрепенулась и волевым усилием прогнала романтическую поволоку из глаз — «Унизил Андрюша сегодня твоё человеческое достоинство?»
— «Унизил» — усмехнулась Светлана. Это была их профессиональная шутка. Пару лет назад, на каком–то корпоративном банкетике, подвыпивший топ–менеджер их телекомпании всячески учил их жизни и неуклюже домогался.
— «Поймите, девочки! Все эти подарки от артистов, гостей — все эти конфеты, деньги — это ведь унижает ваше че–еческое достоинство. Де–воч–ки! Я вам запрещаю!» — морда лица топ–менеджера покраснела и вошедши в раж, он уже откровенно лапал воспитуемых.
Любимого руководителя быстро унесли под белы ручки. «Извращенец» — брезгливо сказала Света и поправила платье. Топ–менеджер навсегда пал в их глазах, но этот досадный случай и породил их профессиональную шутку, уже на год пережившую в коридорах «Останкино» своего красномордого создателя.
Подношение небольших подарков гримёрам, как правило в денежно–шоколадно–конфетно–алкогольно-парфюмерном воплощении, считалось неофициальной традицией, которая брала начало из древнего мифа о том, что в Стародавние Времена, когда Интернета ещё не было (прикинь, да?!), а сотовые телефоны весили по одному килограмму (прикинь, да?!), один Народный Артист нахамил гримёрше и она его так загримировала, что все потом говорили: «Фу, какой он старый в телевизоре!»
С тех пор, мол, и появился обычай — приносить гримёршам мелкие жертвоприношения, чтобы всегда быть молодым и красивым. Андрюша Трой — всеобщий любимчик, дарил легко и радостно. Что он подарит — предугадать было решительно невозможно.
Всё зависело от активности тараканов в его голове в данный момент времени. Это могли быть и тысяча батов и баночка йогурта и шарлотка собственного приготовления, которую он пёр аэропланом из самой Уфы. Тем не менее, ему прощалось всё. Он был «лапочка».
Димок был прижимист. Он всегда дарил подарки категории «чуть ниже средней». Причём очень точно ориентировался в ценовых категориях. И не дешёвка — по статусу не положено и не накладно. Дарил он по необходимости — долго разговаривая и заглядывая в глаза. Чтобы прониклись, запомнили… Получать от него подарки было неприятно, но, справедливости ради надо сказать, шарлоток он не дарил.
Сергей Жуковский 19 был кошмаром для всех. Он сыпал окрест, как семенами, своими книжками из серии «Как заработать на блоге $1.000.000 за шесть месяцев», записанными на диски подкастами «Получаем трафик из телефонного справочника» и легко мог дать фору в сто очков самому прожжённому представителю канадской компании, впаривающему Вам пылесос со скидкой.
Энергичные молодые дамы из многочисленных интернет–компаний были похожи друг на друга, как родные сёстры — чрезвычайно милы, всегда улыбались, говорили чётко, ёмко и очень вежливо. Тонко и к месту шутили. Дарили всякую фигню с логотипами своих компаний — они были уверены, что уж их–то красоту не испортить ничем.
Блоггерская шушера помельче, по большому счёту случайно попавшая в кресло останкинского гримёра, не дарила ничего. Поскольку люди они были мимолётные и шансы вновь оказаться в телевизионной студии были для них чрезвычайно малы — им это нарушение традиций снисходительно прощали — что с убогих–то возьмёшь?
Убогие были о своих персонах совершенно перпендикулярного мнения. С обслуживающим персоналом вели себя холодно–демократично — как добрый барин. С телевизионным начальством пошиба от среднего и выше — кротко–согласительно, запоминая глубоко в своём чувствительном нутре все обидные слова и несправедливости, чтобы припомнить их обидчикам, когда они (убогие) станут богатыми и знаменитыми (именно не «если станут», а «когда станут»! (-:).
— «Девочки!» — окликнули коллег–подружек от дверей гримёрки — «Шакин приехал».
— «Всё — я побежала!» — встрепенулась Валентина. Михаил Шакин надвигался из глубины коридора неотвратимый, как судьба.
Длинный белый плащ, расшитый золотом, ниспадал с мужественных плеч. Полы его разлетались от стремительного шага, как крылья. Мягкие сафьяновые сапожки практически не касались потрёпанного жизнью линолеума. Запах дорогого парфюма сладким облаком расползался вокруг.
Широкоформатная голливудская улыбка бросала блики на стены. Блики причудливым образом складывались в слова. «Как я жил в Америке» — угадывалось в этой светописи на левой стене. «Что б я так жил!» — угадывалось на правой. Михаил провалился в разверзнутую пасть гримёрной, мелькнув напоследок белоснежной полой плаща. В коридоре стало на порядок темнее. Светлана очнулась и пошла искать Троя…
