Там был очень уютный маленький зал, в углу подиум с пианино. Мы заказали ужин, и тут вышли на подиум и поклонились два немолодых человека в смокингах. Один оказался пианистом, а другой — певцом. Началась концертная программа. Мы обалдели. Певец, очень худой, с изможденным лицом, оказался великолепным тенором. Он исполнял арии из немецких опер и песни Шуберта на немецком языке. Концерт длился около часа. Потом артисты сели за столик недалеко от нас, и мы поняли, что тенор мертвецки пьян. Когда он пел, такое и в голову не приходило. Вот это и есть настоящий профессионализм! Мы долго потом обсуждали этот концерт и радовались, что нас не впустили в
И еще один эпизод. Музыканты разговаривали между собой на древнем профессиональном жаргоне. В 60-е годы он довольно сильно проник в массы. Такие слова как чувак, чувиха, лабух полноправно вошли в русский язык. Году в 68-м я по дороге на работу купил журнал "Бярозка". Это был тоненький молодежный журнальчик на белорусском языке. Сел в трамвай, начал его листать и наткнулся на любопытный рассказик. Рассказ ведется от имени пожилого музыканта-духовика, который живет в пригороде Гомеля. Он вполне доволен жизнью. У него взрослые дети, замечательный шестилетний внук, который очень любит дедушку. Он даже сочинил про дедушку стихи.
Дзедушка паедзе ў Гомель
Жмурыкаў бараць.
Ну, няхяй сабе ён едзе,
Будзем цiха спаць.
Дальше дедушка разъясняет для тупых: "Жмурыкi гэта на нашай музыканцкай мове нябожчыкi, бараць жмурыкаў - iграць на могiлках". Помню, я так дико хохотал, что на меня все начали оглядываться. Кто-то сыграл с журналистом, написавшим этот рассказик, злую шутку. Дедушла ездил лабать жмуриков, а барать — для тех кто не в курсе — означает трахать. Однако журнал вышел в свет — вылетел, не поймаешь. Я подарил его знакомому трубачу-джазмену. Он потом мне передал благодарность от оркестра Госцирка.
1968 год. Я жил на Броневом переулке. В соседнем доме, на углу Броневого и Захарова, был гастроном. Этот длинный серый дом на Захарова, который тянется от Броневого до Войскового переулка, все называли "совминовским". Однако в нем жило много деятелей культуры, искусства, литераторов, журналистов. В частности, там тогда жили скульптор Алексей Константинович Глебов, великая актриса Стефания Михайловна Станюта. Я думаю, на этом доме должно быть много мемориальных досок.
В тот день я с утра был дома и к 11 часам отправился в магазин купить спиртного. Подошел туда минут за пять до открытия водочного отдела — в СССР тогда боролись с пьянством: спиртные напитки можно было купить только с 11 до 19 часов. Уже стояла очередь человек шесть, которая за нами быстро увеличивалась. Человек, стоявший передо мной, что-то спросил у меня по-белорусски. Я ответил ему тоже по-белоруски — у меня давняя привычка поддерживать разговор на языке, на котором ко мне обратились. Мы разговорились о спиртных напитках, и я объяснил ему, почему я не люблю обычную водку, а предпочитаю цветные настойки, и, наверное, минуты две описывал замечательные вкусовые и лечебные качества настойки "Юбилейная горькая". Он слушал с видимым удовольствием и, когда я закончил свою речь, сказал:
- Вы, мусiць, лiрык!
Тут подошла его очередь. Он взял две бутылки портвейна, а я - "Юбилейную".
1970 год. Я работал в Проблемной лаборатории автомобилей БПИ. Для дорожных испытаний потребовалось изготовить новые токосъемники. Токосъемник это устройство для постоянного подключения к тензодатчикам, наклеенным на вращающийся вал. Мы пользовались ртутными токосъемниками (зеленые могут отдыхать). Я договорился со своим старым знакомым, токарем экспериментального цеха моторного завода Колей Кашо. Он с напарником взялись изготовить эти устройства по нашим чертежам на нашем оборудовании в свободное от работы время за умеренное количество наличных денег.
Утром в субботу — тогда завод уже перешел на два выходных, а институт еще нет — Коля заехал посмотреть на наши станки. В свои 28 он выглядел как пацан. Среднего роста, худой, с торчащими во все стороны вихрами светлых волос, здоровенным носом и не сходящей с лица улыбкой. Коля был токарем 6 разряда и занимался этим делом с 14 лет, с тех пор как попал в ремеслуху тракторного завода. В армии он, кстати, тоже работал за станком на каком-то ремзаводе.
