Я, как более собранный и шустрый, занимался рыбой – измерял, резал, взвешивал. Шурик под мою диктовку заполнял бумаги. В конце промера либо возрастной пробы ему следовало сложить полученные числа – высчитать сумму. Сколько бы раз Шурик не начинал эту операцию, сумма каждый раз была другой. Причина – абсолютная невнимательность.
Шурика и наказывали, и мотивировали, разъясняли, пытались заинтересовать – всё было напрасно. В других, не моих, рейсах Шурик серьезно подводил «под монастырь» начальников рейса с высокими должностями в ПИНРО. Там тоже вскрывались очень серьезные просчеты в оформлении статистических бумаг.
При проверке на Вычислительном Центре всей собранной статистики программы не пропускали «лажу». Жалоба от ВЦ на рейсовом отчете чревата серьезными санкциями.
После очередного лишения рейсовой премии начальника рейса и самого Шурика начальник рейса, оказавшийся еще и начальником лаборатории на берегу, добился «увольнения» Шурика из лаборатории. В кавычки слово я взял не зря – при кадровом голоде на плавсостав Шурика перевели в другую лабораторию. Понадеялись, что там он сможет выполнять совсем не сложную работу – отбирать пробы планктона.
Работа и вправду простая – опустить-поднять сеть, планктон из сети зафиксировать в банке с формалином. Написать этикетку и заполнить журнал. Всё! Но это на наш взгляд просто.
Шурик и здесь смог сказать свое слово. Настолько сильно вносил искажения в такую простую отчетность, что со временем и оттуда его уволили. Человек все время занимался не своим делом.
Причина, как я сейчас понимаю, в серьезных нарушениях мозговой деятельности. У него просто отсутствовали либо были блокированы в мозгу центры, отвечающие за «математику». Родом он был с Украины, нынешняя его судьба мне не известна.
Попав в море, я был сильно удивлен отсутствием там ржаного хлеба – самого вкусного хлеба на свете. Расспросил поваров – оказалось, что в качку невозможно добиться завершения технологического процесса закваски ржаного теста на дрожжах. Хлеб просто не поднимается. А потом его не пропечь до необходимого уровня. Получаются твердые невкусные лепешки.
Так что хлебопеки и повара останавливаются на выпекании белого хлеба. Он не так требователен к внешним условиям. Действительно, белый хлеб на судах получается вкусным.
А еще в морях я неоднократно наблюдал и пробовал шедевры пекарского искусства – самые разные виды выпечки. Плюшки, кексы, пироги, расстегаи, чебуреки, беляши, лепешки, самсу, булочки, сочни, печенье, пряники, пиццу, кармашки, блины, торты.
И все это с разными начинками, украшениями, разной формы. И очень часто повара добавляли внутрь рыбу. На берегу такого разнообразия я не наблюдал, особенно по рыбе.
На многих судах повара организовывали коллективную лепку пельменей в салоне команды. Добровольцы рассаживаются за столы. Все компоненты – фарш, тесто, мука – уже расставлены-разложены на столах.
Самая трудоемкая работа – лепка пельменей – выполняется силами экипажа. Повар только раскатывает тесто на тонкие блины.
Добровольцы режут тесто стаканами на шайбочки. Курьер мечет шайбы лепщикам. Фасовщик раскладывает готовые пельмени на фанерки с мукой для глубокой заморозки. Камбузник оттаскивает готовые фанерки в морозилку. Учетчик считает готовую лепку, чтобы вовремя остановить процесс.
Каждая и любая пара рук всегда желанна и востребована в таком процессе. Я замечал, что с каждым очередным днем лепки число добровольцев увеличивалось. Люди хотят работать и общаться. А лепка пельменей – оптимальное время и место.
Процесс испытан и давно налажен. Как правило, за 3 часа между штатными приемами пищи коллектив успевал налепить пельменей на 3-4 банных дня. Именно в банный день на полдник давали вареные пельмени.
И ведь всегда эти самодельные пельмени оказывались невероятно вкусны и сытны. Делали с душой, для себя!
С ржаным хлебом я выкручивался традиционно – брал с берега ржаные сухари. Их сушил дома на решетках, которые сам компоновал над вентилятором и батареей.
Рассказанное здесь почерпнуто из воспоминаний бывалых моряков. Оба события относятся к советскому времени. Мне эти контейнеры видеть в море не доводилось.
Один капитан рассказывал, как они при переходе через Атлантику подошли к большому контейнеру, плавающему на поверхности океана. Только вчера закончился сильный шторм. Морские контейнеры спроектированы и построены герметично, поэтому не тонут.
Техники, с помощью которой можно было бы поднять или затащить на палубу этот «приз», на борту нет. Пришлось швартоваться и высаживаться на поверхность контейнера. Сверху были люки, умельцы их открыли и влезли внутрь.
Внутри – «сборная солянка». Джинсы, мелкая бытовая техника, неинтересные ткани, обувь малых размеров. Погода была тихая, контейнер устойчиво держался на поверхности. На судно стали перебрасывать это богатство.
