Места на палубе уже не хватало, а контейнер освободился чуть. Из-за того, что товары были не очень дефицитные, быстро отшвартовались и ушли. Люки предварительно закрыли. Пусть дальше плавает. Страховая компания покроет убытки перевозчика.
На берегу капитана расспрашивали компетентные органы. Он им всё рассказывал без утайки. В нейтральных водах экипаж имел право на «экскурсию» в контейнер. Санкций не было.
Другой рассказ. Начало традиционное. Пришвартовались к ничейному контейнеру, вскрыли, проникли внутрь. Весь контейнер наполнен дефицитнейшими двухкассетными магнитолами, сделанными в Юго-Восточной Азии.
Народ стал расхватывать, растаскивать по каютам. Рассказчик взял два изделия. Одно поставил в каюте и эксплуатировал до берега. Второе спрятал очень хорошо, закопав его в горе ветоши в складе запчастей.
При заходе в родной порт на борт прибыл усиленный наряд таможни, который конфисковал все магнитолы, что нашел при обыске. Рассказчик для вида поворчал.
А через значительное время сумел раскопать запасной и вынести его домой. Он очень сильно радовался, что удалось перехитрить власти. Это при том, что сам человек в нашем рейсе всегда ворчал и сетовал на жизнь. Это про него анекдот, где говорится: «Так это твой крест и есть».
При кажущейся абсурдности заголовка это – реальный случай. Баренцево море, Прибрежные районы. В рейсе нас двое научников. Мы на промысловике собираем биологическую информацию из промысловых уловов. Напарника зовут Саша, добрый, хороший, работящий и юморной коллега. Он рассказал свой случай на охоте.
Осенью с друзьями они поехали в сопки на охоту, за куропатками. Саша куропатку подранил, быстро нашел, стал рассматривать, куда попала дробь.
В это время куропатка очнулась и затрепыхалась в руках. Саша был в камуфляже, тихо сидел в кустах на камне. На тропинку слегка высовывались только руки с птичкой.
На активность куропатки среагировал один из охотников, влепив по ней издалека заряд дроби. Саше дробью размозжило кисть руки, со стоном он потерял сознание.
До стрелка стало доходить, что он натворил. Срочно пришлось заводить машину, чтобы доставить раненого в стационар.
Саша этот этап помнит плохо – был в шоке, сознание возвращалось на несколько секунд. Увидит изуродованную кисть – опять теряет сознание.
Врач-травматолог сначала хотел ампутировать кисть по запястье. Его удалось уговорить сохранить кисть. Врач сказал: «Ну, тогда терпи!».
Взял длинную вязальную спицу и стал выковыривать мелкую дробь из раневых каналов. Саша говорил, что боль была невыносимой. Видимо, не было анестезии, либо анестезия не взяла из-за спиртного, которое охотники успели влить в раненого.
Картина извлечения дроби была весьма живописной и ужасной. Кисть удерживается вверх пальцами для облегчения оттока крови. На кисти нет живого места. Кровища льется, как из крана. Все раневые каналы забиты дробью, перьями, птичьими какашками и фаршем из тканей и костей куропатки. Саша очень громко стонет и сильно дергается в такт погружениям спицы в раны.
Друзья-охотники, чадя перегаром, ассистируют хирургу, удерживая кисть и самого Сашу. Сами тоже периодически теряют сознание от ужаса операции.
Травматолог возился несколько часов, убрал и вычистил почти всё лишнее. Наложил множество швов. Про суставы, кости и сухожилия Саша уже не помнит, но у кисти в нашем рейсе наблюдалась некоторая ограниченность в движении.
Теперь про перья. Так как кисть была сильно измочалена и залита кровью, врач пропустил несколько перьев, забитых дробью под кожу. Уже потом, когда кисть зажила и раны затянуло молодой кожей, на поверхность стали вылезать те самые перья. Саша их удалял с шутками и смехом.
Зла на «снайпера» Саша не держит, говорит, что в тех условиях кто угодно мог выстрелить по птице. Уж очень маскировка была хорошей.
Считает, что повезло, заряд дроби мог попасть по глазам, в живот или в сердце. А так – только кисть. Скажем честно, удачно отделался, сравнительно малой кровью.
Сентябрь 1998 года. Запланирован экспериментальный осенний промысел мойвы на судне Тралфлота. Из института командируют меня и напарника. Полгода назад был похожий рейс, тоже от Тралфлота.
Сам Мурманский траловый флот – очень мощная и многочисленная рыбодобывающая организация. Отличается полным пренебрежением к интересам плавсостава, на всех уровнях и во всех службах. Можно сказать, это политика в отношении моряков.
В результате конкурентной борьбы их дирекция сумела получить исключительные права на вылов мойвы этой осенью одним траулером. Наших ребят весной тоже на промысле мойвы крупно обманули с оплатой, в полном соответствии с политикой Тралфлота.
Схема стандартная – обещают на словах «златые горы», от заключения индивидуального контракта уворачиваются, по завершению рейса платят крохи. Я учел этот опыт, в своем институте предупредил, что без гарантий достойной оплаты в рейс не пойду. В институте о ситуации знали, сказали – «действуй!».
