У нас же в порту всегда удивляло большое число проверяющих. Знакомые капитаны рассказывали о десятках контор, имеющих право проверять, мало ли чего! В 90-е эти многие проверяющие не гнушались откровенным попрошайничеством-вымогательством – норовили урвать судовые продукты из провизионок, чем осознанно принижали свой статус силовиков и чиновников. Как говорил один юморной капитан, сильно приближались к уровню чиновников нищих африканских портов захода. Любой капитан бывал в уязвимом состоянии – если не дашь «оброк», они официально могли придраться к мелочам и осложнить жизнь. Так что было проще откупиться, чем играть в принципиальность.
Очень здо́рово, что со временем проверяющих стало меньше, но к стандартам Норвегии, Исландии, Фарер или Канады мы всё еще не пришли.
Пожалуй, один из самых необычных и богатых на впечатления. Состоялся в августе-сентябре 2015г. в Карское море. Это был мой второй рейс в Карское море. О первом – написано ранее в «Пункте назначения».
Мне 56 лет. Я знал, что это завершающий рейс в моей институтской биографии. Пытался запомнить подробности, впечатления, нюансы. Завершение своей карьеры в лаборатории и отделе кадров заранее не декларировал. После рейса ушел в отпуск. Вернулся – написал заявление на увольнение по собственному желанию. Слишком к этому времени стали «жать» с рейсами и оплатой. Пора было уходить.
Так вот рейс.
Это был традиционный осенний вояж в Карское море по программе геологов из геологического института в Петербурге. Исследования проводились по побережью и островам Карского моря, а в море брали пробы грунта.
Группа была 12 человек, кроме них на борту было трое работников из ПИНРО: океанолог, акустик и ихтиолог (я). Мы проводили попутные исследования. Институту были интересны именно наши результаты.
Уже несколько лет подряд эти работы выполняет научно-исследовательское судно "Фритьоф Нансен".
С недавних пор Карское море стало важной зоной ответственности ПИНРО. Идет интенсивное освоение акватории нефтегазовой промышленностью. Да и Северный морской путь начал возрождаться после 30-ти лет забвения в рамках развала самой большой страны. Объективная реальность – с глобальным потеплением наши северные моря в сезонную навигацию (условно летний сезон) стали легкодоступны для морских скоростных грузоперевозок между тихоокеанскими и европейскими портами. Путь значительно короче, без денежных затрат на проход узкого Суэцкого канала или затрат времени на протяженный путь вокруг Африки.
Да и не все огромные современные «торгаши» могут пройти Суэцким каналом. Совсем недавняя, в марте 2021г., закупорка на несколько дней контейнеровозом этого канала взвинтила цены во всем мире. Посмотрите сами на карту. Не зря же Россия развернула новый и большой войсковой контингент именно по побережью наших северных морей. Геополитика, однако. Контроль и безопасность!
С рыбой я не работал, отбирал пробы планктона сетью Джеди на точках проб геологов. На фото я как раз опускаю сеть.
А еще я фиксировал пробы бентоса после промывки геологами проб грунта в заранее рассчитанных точках. Работа несложная, мне знакомая, привычная.
Питерцы работают только с 8 утра до 10 вечера. Единственное исключение было на завершающей станции рейса – её выполнили в полночь в конце сентября. Нас подгоняла погода – начинался сильный шторм, быстро сделали работы в точке и ушли в сторону дома.
У геологов было несколько направлений работы. На острова и побережье они высаживались для отбора проб грунта в интересных точках – обрывы, осыпи, мелкие обвалы. Потом на борту разбирали и маркировали пробы для углубленной обработки уже в институте.
В море они отбирали пробы грунта из дночерпателя и «Большой Берты». Так я назвал длинную и тяжелую вертикальную трубу с наконечником, похожую на ствол пушки (на следующем фото). Эту трубу опускали в воду на тросе на большой скорости, чтобы она по инерции как можно глубже погрузилась в грунт.
Содержимое трубы на борту извлекали за вставыш из пластика, маркировали осадочные слои из среза на дне. Для расправления пластикового вставыша-рукава в жерле использовали длинный деревянный шомпол, его я называл ослоп.
Все мои «новые» слова прижились, палубная команда именно так и называла эти части. Со смехом и прибаутками.
Катер на воздушной подушке.
С его помощью совершали высадки в любых условиях на берег. Емкость катера – человек 10, салон закрытый, водитель очень осторожный и умелый.
Высадка на полярную метеорологическую станцию.
Я побывал на двух высадках. Длились они по несколько часов, к ужину мы возвращались на наше судно.
