На «скорой» служат только чудаки.
Нормальным людям это не с руки.
Как все на «скорой», чекнутый слегка,
Горжусь высоким званьем чудака.
Марк Каганцов «Кошмарики»
За полночь, когда чуть утихает поток вызовов, собирается дежурный персонал «скорой помощи» на кухне за чашкой чая или в курилке и начинаются бесконечные рассказы про разные интересные и забавные случаи из практики, а их на «скорой» каждый день – хоть отбавляй, служба такая.
Ситуация «медицинского футбола». Больной после длительного запоя. Его ни одна больница не хочет принимать, отфутболивают. А он уже и ходить сам не может, приходится бригаде «скорой» таскать его на носилках. Из горбольницы направляют в наркологию, те направляют его назад в горбольницу из-за тяжести состоянияния, тогда горбольница посылает его на консультацию к инфекционисту, поскольку у него были рвота и понос, мол, если они не примут, тогда вернете к нам, так уж и быть – возьмем. Бригада уже устала заносить и выносить больного.
Подъезжают к приемному покою инфекции. На улице мороз за 40. Врач идет в приемный покой договариваться с дежурным инфекционистом, чтоб тот посмотрел больного прямо в салоне машины, оставив фельдшера присматривать за больным, и, как кажется фельдшеру, долго не приходит.
Фельдшеру надоело ждать, он замерз. Фельдшер вваливается в приемный покой и заявляет: «Дуба дал!». У врача «скорой» опускаются руки: «Ну вот – докатали больного!».
Фельдшер, сообразив, что его не так поняли, спешит исправить положение: «Да нет, это не больной, это я дуба дал, околел – морозяка ведь! А больной – ничего, дышит пока!»
Не даром говорится: Язык мой – враг мой!
Работала у нас на «скорой» одна фельдшерица. По характеру веселая, шустрая, в работе спорая, в трудные вены прекрасно попадала, но себе на уме, а ум недалекий, строптивая, пререкаться любила и была, что называется – язык без костей, ляпнуть такое могла - хоть стой, хоть падай, уши вяли. Скажешь ей: «Сделайте то-то и то-то», а она в ответ: «А я считаю...» - приходилось с ней воевать.
Как-то были мы на вызове у одной невротички. Больная тревожная, спрашивает:
«А вдруг, вы уедете, а мне снова станет плохо, еще хуже?» Я настойчиво внушаю ей, что хуже ей стать не может, что все будет хорошо. Больная успокаивается. Это называется – рациональная психотерапия. И тут моя фельдшерица говорит: «А станет хуже, снова нас вызовите!»...
Но это еще цветочки.
Вызов к одинокой старушке, живущей на пятом этаже. У нее отек легких. Прошу фельдшерицу принести кислородный аппарат. Той не охота спускаться, потом снова подниматься, говорит: «Обойдемся и так!». Я настаиваю. Наконец, идет неохотно и долго не приходит. Я, пока она ходила, сам уже больную наколол, с отеком в основном справился. Бабушке легче. От кислорода она отказывается, не нравится ей запах резины от маски. Фельдшерице обидно, что же она зря, выходит, ходила? Она и говорит бабушке: « Дышите, дышите – мы всем умирающим кислород даем»...
Вызов к молодому мужчине. У него – инфаркт миокарда. Потрудились на славу: вывели больного из рефлекторного шока, обезболили, нормализовали гемодинамику, везем его на носилках в больницу. Тут моя фельдшерица и говорит больному: «Плохая болезнь – инфаркт. Старики еще как-то выкарабкиваются, а вашего возраста – все до одного помирают!
Попадаем мы с ней как-то на вызов к одному известному в городе врачу. У того обширный инфаркт миокарда, осложненный нарушением ритма сердца. Больной категорически отказывается от госпитализации. Мне приходится долго его убеждать.
И тут моя фельдшерица заявляет: «Да что вы к нему пристали! Я бы на его месте тоже ни за что в больницу не поехала. Что ему там делать? Вы в медицине – без году неделя, а мы с ним уже не один десяток лет отработали, чай, побольше вашего понимаем!»...
В народе говорят: иная простота - хуже воровства!
На «скорой» всегда любили веселую шутку, анекдот, розыгрыш. Смех - способ психологической защиты. Когда каждый день видишь столько боли, страдания, беды, он просто необходим, чтобы не свихнуться.
Работал на «скорой» водителем замечательный парень – Толя Родионов. Мы с ним в одной бригаде больше 30 лет проработали душа в душу, а знакомы были еще с детства.
Была у Толи своя машина, а гараж – далеко и от дома, и от работы, поэтому он часто оставлял ее во дворе «скорой» под окнами. И придумали мы как-то, как его разыграть.
Если помните, советские пятаки были довольно крупных размеров. Оттиск пятака на хлебном мякише был точь в точь – гербовая печать. Вот прилепили мы на дверцы толиной машины куски мякиша, между ними протянули бечевку и опечатали пятаком.
Приходит Родионов на работу, глядит - машина его опечататана. Пришел спрашивать, не знает ли кто – в чем дело. Ему рассказывают, что приходил какой-то милиционер, выяснял, чья это машина, сказал, что это – безобразие, опечатал и велел, чтоб хозяин явился в ГАИ для объяснений.
