Привожу я как-то в больницу пьяного мужика с черепно-мозговой травмой. Спускается Сааре. «Стоо такойе? Стоо слутсиилось?» Увидев гематому, восхищенно произносит: « Уу, какайя сииська! Кте ты ее напиил? С кем ты, пистеельник, пороолся?». Мужик, оглушенный водкой и травмой, тупо таращится на доктора, не понимая о чем тот его спрашивает. А Сааре добродушно ворчит: « Поорются, поорются, сиисек сипе понапифаают, пистеельники. Фосиись туут с ниими!»
Работал у нас на Центральной подстанции врач Григорий Ефимович Горбонос. Сейчас он живет в Австралии.
Заикался он немного, а когда волновался, - гораздо сильней. Дали ему квартиру на поселке Воргашор, и он перешел работать на Воргашорскую подстанцию. А в тамошней больнице заведовал травмотделением врач Свитлый, тоже заикающийся.
Рассказывают про их первую встречу. Григорий Ефимович привез травмированного. Докладывает, заикаясь, Свитлому больного. Свитлый в ответ, заикаясь, вопросы задает. Оба считают, что его передразнивают, издеваются. Злятся оба, кричат, лица кровью налились. Чем больше сердятся, тем больше заикаются. Чуть до драки у них не дошло. Когда разобрались, что к чему, закадычными друзьями стали. Товарищи по несчастью.
Возвращаемся мы однажды с вызова. Навстречу нам мчится машина. Ее явно заносит в сторону. «Смотри, - говорит мой водитель Толя Родионов, - сейчас вре... Крандец!!!», - констатирует он. Машина на полной скорости врезалась в автобусную остановку, к счастью пустую. Автодор. И мы – тут как тут.
Произошла эта история, созвучная с рязановским фильмом «С легким паром», во времена, когда жили мы, хоть и за «железным зановесом», но без кодовых замков в подъездах и железных дверей в квартирах и двери на звонок открывали сразу, не выясняя, кто там.
Повод к вызову: драка, двое пострадавших, разбиты головы.
Возвращался сильно поддавший мужик домой. Адрес перепутал. Звонит в квартиру. Открывает ему мужчина в трусах и в майке, хозяин квартиры. Пьяный видит – по его дому чужой мужик в одних трусах разгуливает. Какая наглость! Не долго думая, въехал ему кулаком в нос. На шум выскочила из комнаты хозяйка. Видит, у мужа лицо в крови. Схватила подвернувшуюся под руку швабру и вырубила ею незваного гостя. Потом вызвала милицию и «скорую».
Вызывает нас однажды милиция на адрес. Мы с ними работаем в теснейшем контакте: то они нас зовут, то мы их.
Приезжаем, милиционеры толпятся на лестничной клетке. Один из них говорит мне: «Сейчас, доктор, будешь оказывать помощь. Тут захват заложников». Дело происходит утром, в центре города. Милиция вламывается в квартиру. Там мужчина, обхватив одной рукой женщину за шею, в другой руке держит пистолет, как потом выяснилось – игрушечный, кричит: «Не подходите!». Милиционер стреляет. Пуля прострелила женщине руку и попала мужчине в живот. От ранения он в больнице скончался.
А произошло следующее. Сосед-алкаш пришел занять денег на похмелку. Ему отказали. Тогда он, вытащив из кармана пистолет, схватил дочку хозяйки и заперся с ней в ванной, требуя немедленно дать ему денег на выпивку. Хозяйка позвонила в милицию. Алкаш девочку отпустил и схватил саму хозяйку. Дальнейшие события вам уже известны.
Известно: голь на выдумку хитра.
В период горбачевского «сухого» закона резко возросли самогоноварение и случаи отравления различными суррогатами алкоголя. Пили все: одеколоны, лосьоны, жидкость для снятия лака для ногтей, стеклоочистители, политуру и прочее.
Однажды я перевозил из инфекционной больницы в реанимацию городской больницы мужчину ярко оранжевого, как апельсин, цвета. Его доставила в инфекционную больницу бригада «скорой помощи», решив, что желтуха вызвана болезнью Боткина – вирусным гепатитом. Однако причина оказалась другая – токсическое поражение печени.
Выяснилось, что мужчина гнал самогон и «для улучшения вкуса и запаха» всадил в него флакон дезодоранта. Через два дня «изобретатель» погиб.
Повод к вызову: отравление. Женщина, будучи вызвана в кожно-венерологический диспансер - «триппер бар», как она нам его назвала, и, узнав, что любовник «наградил» ее нехорошей болезнью, решила покончить с собой. В качестве отравляющего вещества она применила какую-то жидкость от насекомых, не магазинную, а которую принесла ей подруга, достав где-то по блату. Жидкость эта обладала чудовищным запахом. Но куда нам деваться – такая наша работа, пришлось нам, задыхаясь от вони, промывать и капать отравившуюся. Затем повезли ее в больницу, не забыв захватить образец отравы, налив ее в баночку и плотно укупорив баночку крышкой - так у нас принято.
Приезжаем в больницу, ждем реаниматолога. Рядом крутится доктор-травматолог: «Что у вас? А что в баночке? Можно открыть, посмотреть?». «Пожалуйста!». Открывает банку. Тошнотворная вонь расползается по всему приемному покою. В это время в приемный покой спускается пожилой ворчливый хирург Б. , осмотреть доставленного другой бригадой больного с аппендицитом.
- Чем это вы тут развонялись?
