Невеселые мысли лезли мне в голову. Так нелепо погибать молодым, ладно бы еще кого-то спасая, а то просто ни за что – ни про что. Что будет делать моя жена, - думал я, коченея, - работающая машинисткой в институте ПечорНИИпроект за символическую зарплату, с тремя нашими сорванцами, если меня не станет, как она будет поднимать детей? А тем временем у меня на коленях уже образовался маленький сугробчик из налетевшего снега.
Только через 6 часов до нас добрался муж моей фельдшерицы водитель «скорой» Лёня Ульченко. Маша Бараниченко сказала, что он нам послан Богом. Ну, Бог с ней, с Машей. Сейчас Ульченки перебрались на постоянное место жительство в Германию, Галя – немка, и к каждому празднику присылают на «скорую» красочные поздравительные открытки.
Еще 3 часа понадобилось Лёне, чтоб дотащить нас до Воргашорской подстанции. Из кабины я не вышел, а выпал – не гнулись руки и ноги. На подстанции нам дали выпить по 30 грамм спирта, напоили сладким горячим чаем. Через 2 часа мы уже ходили на вызова в близлежащие дома, помогая воргашорцам. Утром мы разбрелись гостить к своим воргашорским знакомым. А у меня дома в городе во время пурги гостили знакомые моих поселковых знакомых, не сумевшие добраться к себе домой после Партхозактива.
Двое суток бушевала пурга. Несколько человек во время нее погибло. Рыжкова со свитой вывезли тогда вездеходом, бросив остальных на кольце. Только к концу дня нашу ночную бригаду доставили на подстанцию Заполярную, а по окончанию пурги – в город. Я отделался, как говорится, малой кровью – отморозил лоб, нос, щеки. Все дамы, участвовавшие в этой эпопее, заработали аднексит – воспаление придатков, мочиться ведь приходилось за машиной на морозе на ветру. Позднее нам выдали грамоты с формулировкой похожей на ту, с какой дают орден «Красной звезды» посмертно, - «за мужество и самоотверженность, грамотные действия, проявленные при выполнении служебного долга в борьбе со стихийным бедствием, обрушившимся на Заполярный город Воркуту в феврале 1990 года». Денежной премии, однако, за это не дали.
Рыжков, вернувшись в Москву, прислал в Воркуту огромное количество снегоочистительной техники, и БИТ сутками дежурила в аэропорту при аварийных посадках тяжелых транспортных самолетов, везущих эту технику, на прием которых наша взлетно-посадочная полоса не была рассчитана. А по Воркуте долго гуляла частушка:
Прибыл в Воркуту Рыжков
С чемоданом кожаным,
А обратно улетел
С чем-то отмороженным.
Воркута. Конец июня. Идет густой мокрый снег. Из Москвы прилетел корреспондент крупной столичной газеты. Его встречает ответственный секретарь Воркутинской газеты «Заполярье» Роман Дмитриевич Юнитер – человек, обладающий тончайшим чувством юмора.
- Когда же у вас здесь бывает лето? – с удивлением спрашивает столичный гость.
- Трудно сказать, - отвечает ему Роман с серьезным лицом, лишь в углах глаз спрятана хитринка, - Год на год не приходится. В прошлом году, например, оно было в пятницу.
Вокруг Воркуты повсюду на пустырях огромные поля ромашек. Дальше в тундре их нет.
Слышал рассказ, что когда-то давно какой-то вертолетчик специально привез из отпуска целый мешок семян ромашки и засевал их с вертолета, летая вокруг города. Вряд ли это правда. Скорее – легенда. Но красивая.
В конце лета в Воркуте – море грибов. Их можно собирать в тундре совсем недалеко от города. Но тундровые грибы сырые, водянистые. Настоящие крепкие грибки растут южнее – в лесу и за ними ездят на рабочих поездах километров за 100 – 150.
В районе Сивой Маски живут медведи. Дважды на моей памяти находили мертвых грибников, объеденных медведями. При этом никаких травм несовместимых с жизнью у трупов не было. Вряд ли медведи убили этих людей. Скорее, они умерли от сердечного приступа или с перепоя, а медведи только полакомились трупятинкой. Говорят, что они ее любят.
Однажды три наших сотрудницы: два фельдшера и врач отправились по грибы в район Сивой Маски. В лесу на поляне они встретили медведицу с двумя медвежатами. От страха женщины начали кричать. Медведица укусила за руку одну из них и поскорее увела медвежат в лесную чащу. Вряд ли она хотела убить. Если бы хотела, убила бы. Медведь – грозный зверь. Скорее, она просто отгоняла людей от своих малышей.
Раны долго гноились и не заживали, и оставили после себя грубые рубцы. Фельдшерица эта до сих пор работает в нашем коллективе. Вот какие у нас женщины!
Воркута – известный «Вавилон». Более сотни разных национальностей мирно уживаются в нашем городе. Кому как не нам – скоропомощникам это лучше видно.
Но в годы моего детства национальная пестрота была еще ярче: много было чехов, поляков, китайцев, был даже негр – работал музыкантом в ресторане. Все – жертвы сталинских репрессий.
Одну очень смешную историю рассказал мне когда-то ныне покойный отец.
