То ли этот ночной шум был последней каплей, переполнившей чашу терпения Рехачева, то ли просто удобным поводом для него доказать невыносимость его проживания в общежитии, но факт, что с утра пораньше он помчался с жалобой в деканат. В его изложении всю ночь в нашей комнате происходила пьянка, закончившаяся грандиозной дракой, в которой особенно зверствовал Каганцов, не смотря на жалобные крики избиваемого, молившего о пощаде: «Каганцов, не надо!». А должен вам сказать, что я за всю свою жизнь ни разу никого не ударил, что все в институте хорошо знали.
Вскоре к нам явилась комиссия во главе с преподавателем военно-морской кафедры капитан-лейтенантом Березовским, известным под кличкой Пиндюренко-Пшиздецкий, которую он сам придумал для героя своих устных морских рассказов. Первым делом комиссия полезла в стенные шкафы – искать следы ночной оргии. В одном из шкафов Пиндюренко обнаружил бутылку из под вина «Рубин» с остатками жидкости на дне.
- Ага, - радостно закричал он, - «Рубин»!
- Не «Рубин», а бензин, - возразил ему я.
В этой бутылке мы действительно держали бензин, как пятновыводитель. Пиндюренко открыл пробку и недоверчиво понюхал.
- Действительно, бензин, - разочарованно констатировал он, - Ладно, посмотрим, что в другом шкафу!
В другом шкафу была обнаружена пустая коньячная бутылка, оставшаяся еще с празднования Нового года. Тогда мы в крутом безденежье заняли ее в одной из комнат, чтоб было в чем принести дешевого разливного алжирского вина.
- Ну что, - торжествующе сказал Березовский, - это тоже бензин?!
Улика была налицо. Я пытался все объяснить. Мне не поверили.
Позднее мне рассказывали, как он живописал результаты расследования комиссии:
- Лежат на кроватях две небритые хари и кровохаркают. А в шкафах у них полно пустых бутылок из-под коньяка, и еще врут, будто это бензин!
Меня вызвал декан:
- За такие подвиги полагается гнать из института. На твое счастье, ты еще нам нужен – как сценарист. Приближается Ленинский юбилей. А с общежитием тебе придется расстаться, так что подыскивай себе квартиру в срочном порядке.
Мне было очень трудно объяснить маме, к тому времени она уже два года вдовствовала и тянула меня с братом на свою более чем скромную медсестринскую зарплату, почему я не хочу больше жить в общежитии и ушел на частную квартиру.
Советская власть давно уже кончилась, а совкого идиотизма у нас по-прежнему – пруд пруди.
В советский период авиабилеты стоили дешево и люди охотно летали. Ежедневно из Воркуты вылетало множество рейсов в разные концы страны и при этом в авиакассах стояли огромные очереди, так много было желающих улететь, особенно в летнее время.
В послеперестроечный период авиабилеты так подорожали, что стали большинству просто не по карману. И теперь из Воркуты летает один единственный рейс – в Сыктывкар, всего два раза в неделю – во вторник и в пятницу, и то маленький самолетик всегда полупуст. Кто теперь летает? – большое начальство, бизнесмены да по санитарной авиации отправляют срочно тяжелых больных в сопровождении врача в республиканские центры. Летают врачи неохотно – чего хорошего болтаться четыре дня в чужом городе: улетишь во вторник, назад - только в пятницу, улетишь в пятницу, назад – только во вторник. Казалось бы, надобность в самолете есть только при полете туда, чтоб быстрей доставить больного, а назад можно – и поездом на следующее утро, за сутки будешь дома, и больнице не так накладно – железнодорожные билеты дешевле и командировочных расходов меньше, ан нет: с авиаторами медицина рассчитывается безналично, а за железнодорожные билеты нужно платить наличные, которых у медиков всегда нет.
Меня такое положение вещей вполне устраивает. У меня в Сыктывкаре - сыновья, невестки, внуки, одноклассники, однокурсники, знакомые журналисты и поэты – масса людей, которые рады меня видеть, чего ж мне не летать! Довез больного, сдал его и свободен до следующего рейса. Летишь бесплатно, за время командировки за тобой сохраняется средний заработок и сверх того идут суточные – красота! Да еще тебя администрация больницы уговаривает полететь, другие ведь не хотят, и при этом на мне больница еще и экономит – мне за гостиницу платить не нужно, я у своих живу. Парадокс!
Смерть – подружка закадычная,
Так давно знаком я с нею.
Если схватит за кадык меня,
Испугаться не сумею.
Во время эпидемии гриппа народ на «скорой» просто с ног валится. Мало того, что суемся в самое пекло, так еще и нагрузка бешенная, естественно, что велики потери в живой силе.
