//__ * * * __//
Жила одинокая старушка. Скучала, в одиночестве-то, особенно по вечерам. Ну и вызывала себе, видать для развлечения, почти каждый вечер «скорую», мол, сердце болит, помогите, помираю. Уже почти все бригады у нее побывали и не раз. А тут как-то к ней новенькие приехали. Заходят, видят картину: лежит старушка, охает, за сердце держится. Ну, врач, недолго думая, говорит: «Давай, бабка, снимай штаны, сейчас укольчик сделаем, и все пройдет». Бабка с готовностью вскакивает, разворачивается, штаны спускает. ана заднице у нее зеленкой написано: «Не верьте ей, бабка врет!»
//__ * * * __//
Прихожу к врачу.
Дядька лет сорока осматривает меня и срывающимся голосом шепчет медсестре:
— Машенька, наконец-то. Слава тебе, Боже, дожили.
Она рот закрывает ладошкой. Глаза по пять копеек.
— Точно? Это действительно он? Никакой ошибки?
— Он!
Встают оба передо мной по стойке «смирно». И громко, торжественным хором:
— Абсцесс Века!
Садятся и уже вполголоса, как будто так и надо:
— Молодой человек, у вас абсцесс правого века.
Ну не сволочи ли?
Если верить статистике, сочиненной недавно некиим гражданином (я сам ее читал) и гласящей, что на каждую тысячу людей приходится два гения и два идиота, нужно признать, что слесарь Пузырев был несомненно одним из двух гениев. Явился этот гений Пузырев домой и сказал своей жене:
— Итак, Марья, жизненные мои ресурсы в общем и целом иссякли.
— Все-то ты пропиваешь, негодяй, — ответила ему Марья. — Что ж мы с тобой будем жрать теперь?
— Не беспокойся, дорогая жена, — торжественно ответил Пузырев, — мы будем с тобой жрать!
С этими словами Пузырев укусил свою нижнюю губу верхними зубами так, что из нее полилась ручьем кровь. Затем гениальный кровопийца эту кровь стал слизывать и глотать, пока не насосался ею, как клещ.
Затем слесарь накрылся шапкой, губу зализал и направился в больницу на прием к доктору Порошкову.
//__ * * * __//
— Что с вами, голубчик? — спросил у Пузырева Порошков.
— По…мираю, гражданин доктор, — ответил Пузырев и ухватился за косяк.
— Да что вы? — удивился доктор. — Вид у вас превосходный.
— Пре…вос…ходный? Суди вас Бог за такие слова, — ответил угасающим голосом Пузырев и стал клониться набок, как стебелек.
— Что ж вы чувствуете?
— Ут…ром. седни. кровью рвать стало. Ну, думаю, прощай. Пу. зырев. До приятного свидания на том свете. Будешь ты в раю, Пузырев. Прощай, говорю, Марья, жена моя. Не поминай лихом Пузырева!
— Кровью? — недоверчиво спросил врач и ухватился за живот Пузырева. — Кровью? Гм. Кровью, вы говорите? Тут болит?
— О! — ответил Пузырев и завел глаза. — Завещание-то. успею написать?
— Товарищ Фенацетинов, — крикнул Порошков лекпому — давайте желудочный зонд, исследование сока будем делать.
//__ * * * __//
— Что за дьявольщина! — бормотал недоумевающий Порошков, глядя в сосуд. — Кровь! Ей-богу, кровь. Первый раз вижу. При таком прекрасном внешнем состоянии.
— Прощай, белый свет, — говорил Пузырев, лежа на диване, — не стоять мне более у станка, не участвовать мне в заседаниях, не выносить мне более резолюций.
— Не унывайте, голубчик, — утешал его сердобольный Порошков.
— Что же это за болезнь такая, ядовитая? — спросил угасающий Пузырев.
— Да круглая язва желудка у вас. Но это ничего, можно поправиться, — во-первых, будете лежать в постели, во-вторых, я вам порошки дам.
— Стоит ли, доктор, — молвил Пузырев, — не тратьте ваших уважаемых лекарств на умирающего слесаря, они пригодятся живым. Плюньте на Пузырева, он уже наполовину в гробу.
«Вот убивается парень!» — подумал жалостливый Порошков и накапал Пузыреву валерианки.
//__ * * * __//
На круглой язве желудка Пузырев заработал 18 р. 79 к., освобождение от занятий и порошки. Порошки Пузырев выбросил в клозет, а 18 р. 79 к. использовал таким образом: 79 копеек дал Марье на хозяйство, а 18 рублей пропил.
//__ * * * __//
— Денег нету опять, дорогая Марья, — говорил Пузырев, — накапай-ка ты мне зубровки в глаза.
В тот же день на приеме у доктора Каплина появился Пузырев с завязанными глазами. Двое санитаров вели его под руки, как архиерея. Пузырев рыдал и говорил:
— Прощай, прощай, белый свет! Пропали мои глазыньки от занятий у станка.
— Черт вас знает! — говорил доктор Каплин. — Я такого злого воспаления в жизнь свою не видал. Отчего это у вас?
— Это у меня, вероятно, наследственное, дорогой доктор, — заметил рыдающий Пузырев. //__ * * * __//
На воспалении глаз Пузырев сделал чистых 22 рубля и очки в черепаховой оправе. Черепаховую оправу Пузырев продал на толкучке, а 22 рубля распределил таким образом: 2 рубля дал Марье, потом полтора рубля взял обратно, сказавши, что отдаст их вечером, и эти полтора и остальные двадцать пропил.
//__ * * * __//
Неизвестно, где гениальный Пузырев спер пять порошков кофеину и все эти пять порошков слопал сразу, отчего сердце у него стало прыгать, как лягушка. На носилках Пузырева привезли в амбулаторию к докторше Микстуриной, и докторша ахнула.
